Зато достойные противники – то есть те, кто заставляют тебя больше работать и быстрее соображать, – это настоящая редкость. Именно таковыми мы сейчас являемся друг для друга. Так зачем это менять?
Брат отвернулся и устремил взгляд на поля.
– Возможно, ты прав, Рейф. Мы не станем друзьями, а будем… Назовем это так: «вынужденно привязанные друг к другу вечные соперники».
Рейф невольно усмехнулся. Какой бы таинственной работой ни занимался его брат, в душе он всегда оставался дипломатом. Никому другому не пришло бы в голову придумывать такую длинную фразу, когда вполне достаточно одного простого слова.
– Можно и так нас назвать, – сказал Рейф. – Но для экономии времени давай называть себя братьями.
– Хорошо, согласен. Братья так братья.
Глава 27
Спустя восемь лет, четыре месяца и шестнадцать дней после своей официальной помолвки с лордом Пирсом Брандоном Клио нанесла ему визит в его новом кабинете в Палате лордов.
– Здравствуй, Эллингворт! – Первым делом она радостно приветствовала старика бульдожку. – Ты помолодел и выглядишь как щенок.
– Заходи, – сказал Пирс. – Садись.
Устроившись в кресле, Клио достала из кармана бархатный мешочек и вытряхнула его сверкающее содержимое на стол.
– Хочу вернуть тебе вот это, – сказала она.
– Нет никакой необходимости. – Пирс поморщился. – Оставь его себе.
– Оставить себе? – искренне удивилась Клио. Она посмотрела на рубин, сверкавший в золотой оправе. – Очень щедро с вашей стороны, милорд, но я не могу…
Пирс начал возражать, но Клио, перебивая его, воскликнула:
– Я настаиваю! Поверь, я действительно не смогу его носить.
– Ладно, хорошо. – Пожав плечами, маркиз положил кольцо в ящик стола и достал оттуда какие-то бумаги. – Очень жаль, что тебе пришлось совершить ради этого такое длительное путешествие.
– Ничего страшного. У меня все равно были дела в Лондоне.
Клио с любопытством оглядела кабинет. На столе лежали аккуратные стопки бумаг – очевидно протоколы заседаний парламента. Было ясно, что Пирс вошел в новую роль со всей тщательностью истинного Гранвилла.
Он удивительно подходил этому кабинету, а кабинет – ему; этого Клио не могла не признать. И даже с прядью седых волос Пирс был потрясающе красив, только теперь это была не юношеская красота, а настоящая, мужская.
«Интересно, сумеет ли какая-нибудь женщина поколебать его преданность долгу? – внезапно подумала Клио. – И какие тайны он поведает этой женщине в ночной темноте?» Что ж, этого она никогда не узнает. Да и не очень-то ей интересны его тайны.
