«Весь этот вечер – ошибка, и это – моя вина», – решила Клио. Теперь стало ясно, что Феба еще не готова для высшего света. Возможно, никогда не будет готова.
– Дафна, я сказала, оставь ее, – повторила она.
– Но это же для ее блага, Клио. Она должна расстаться с этой ужасной привычкой.
– Ради бога, почему?! Пусть и ее веревки, и ее странности останутся при ней. Позволь ей быть самой собой. И знаешь… Нас учили слишком много думать о том, что о нас думают другие. Это изменило меня. И изменило тебя, Дафна. Увы, я вынуждена признать, что мы обе изменились не к лучшему.
Но я не хочу, чтобы Феба стала такой же. Потому что эта девочка… удивительная.
– Вот именно – удивительная. И все вокруг будут удивляться, – проворчала Дафна.
Даже не взглянув на нее, Клио повернулась к Фебе и тихо проговорила:
– Хочу дать тебе обещание, дорогая. Тебе – и самой себе. Как самая старшая из нас, я теперь твой опекун. И поверь, я никогда не стану заставлять тебя стать другой только для того, чтобы это одобрило общество.
– Не будь такой наивной, Клио. – Дафна поморщилась. – Ты не можешь отказаться от общества. Ты же станешь супругой дипломата и маркизой.
– Нет, не стану. Я не выйду за Пирса.
– Что ты, Пышка?! – Тедди ткнул ее пальцем в бок. – Надеюсь, ты не очень расстроилась из-за того, что говорят за карточным столом?
– А что там говорят?
Тедди немного смутился.
– Заключают пари, разумеется. Мол, состоится, наконец, свадьба или нет. Ставят четыре к одному на то, что не состоится.
Ах так, вот почему их сегодня пригласили… Чтобы можно было вдоволь посплетничать и развлечься.
Высшее общество так шутит.
И в этот момент Клио поняла нечто очень важное. Поняла, что ей все равно.
Вероятно, ей просто надоело все это. Или, возможно, двадцать пять лет – возраст, когда женщина становится личностью. Как бы то ни было, но ей действительно абсолютно все равно, что о ней думали. Да-да, наплевать!"
"А минуту спустя, словно объявляя о присужденном ей призе, мажордом, откашлявшись, провозгласил:
– Лорд Рейф Брандон!
Все тут же забыли о веревке.
Даже Феба. Клио могла представить этого человека явившимся на бал верхом на взмыленном скакуне, но увидеть его в идеально сидящем смокинге, белоснежном галстуке и отполированных до зеркального блеска сапогах… Господи, помоги ей!
Это был истинный Брандон во всей красе – уверенный взгляд, высокомерный вид, – но в то же время это был все тот же Рейф, окруженный аурой бунтарства и опасности.
