Если бы Пирс считал меня совершенной в семнадцать, он бы женился на мне уже тогда. То же самое можно сказать обо мне в возрасте девятнадцати лет, двадцати одного года и так далее. Последний раз он видел меня почти два года назад, когда заезжал домой перед отъездом в Вену. Мы могли обменяться брачными клятвами и тогда, и я бы поехала с ним на континент. Но он не хотел, чтобы я поехала с ним. Вероятно, я могла поставить его в неловкое положение…
– Ты не могла поставить его в неловкое положение, – возразил Рейф.
Проклятье! Ведь любой мужчина, который не гордился бы тем, что рядом с ним такая женщина, заслуживал сломанной челюсти! И он, Рейф, мог бы этому посодействовать – будь то даже его родной брат.
– Мама часто говорила, что я – хорошая девочка, но недостаточно хороша для маркизы, – продолжала Клио.
– Но ты ведь… – Рейф немного помолчал. – Клио, поверь мне, множество мужчин предпочитают женщин, которые не гремят костями.
– Ты хочешь сказать, что Пирс – один из них?
– Во всяком случае, шанс весьма велик.
Я его брат, и я определенно один из таких мужчин. – Боже правый, он никак не мог забыть ощущение ее роскошного тела, прижатого к его телу. У него не хватило бы слов, чтобы выразить свои чувства словами.
– Тогда шансов нет, – вздохнула Клио. – Ни одного. У вас с Пирсом нет ничего общего.
– Ну… в целом ты права, – согласился Рейф. – Мы с братом очень разные. Он дипломат, а я – боец. Он всегда руководствуется чувством долга, а я – бунтовщик.
Он восемь лет не желал тебе объяснить, как ты привлекательна. – Рейф решительно подошел к двери и повернул ключ в замке. – А я не намерен ждать больше ни минуты!"
"Услышав щелчок замка, Клио почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. И она еще крепче прижала к груди расстегнутое на спине платье.
– Я тебя не трону, – сказал Рейф. – Буду только говорить.
Она снова задрожала. Неужели он желал таким образом ее успокоить? Ведь его голос был не менее опасным, чем он сам…
– В отличие от моего брата у меня никогда не было трудностей с тем, чтобы сказать все необходимое.
– Рейф нахмурился и принялся расхаживать перед дверью. – Так вот, послушай меня… У тебя никогда не было братьев, поэтому ты не знаешь, как устроен мужской ум. Мы, мужчины, не можем насытиться женским телом. Груди, бедра, ноги… И даже мимолетный взгляд на случайно открывшуюся лодыжку горячит кровь.
