Ему же, опять смягчая тон, бросаю:
– То есть ты не боишься, что какой-то посторонний бугай будет тереться в нашей квартире? Лазить тут? Везде заглядывать? На меня заглядывать? А если он решит, что я позвала его не просто кондиционер починить? Это же тебе потом придется объяснять моей маме, почему меня нашли где-то в лесу…
Я фантазирую, но делаю это так искусно, что и сама начинаю верить. Теперь точно никакого «мужа на час» не вызову. Даже если Игорь откажется ехать. Лучше умру от духоты или удара по голове упавшей полки.
А может не придется.
Я слышу, что Игорь колеблется. Потом шумно и долго выдыхает. Ругается сквозь зубы, а я улыбаюсь.Тянусь к грудной клетке рукой, сжимая пальцы в кулаке. В области солнечного сплетения зарождается надежда…
– У меня до черта много работы, Агата. До. Черта. Но я почему-то должен…
– Потому что пять лет назад ты пообещал… – Шепчу нежно. Договаривать не приходится.
Серебрянский скидывает, буркнув: «ладно, я приеду».
Я же победно пищу, бросаю телефон на стол и бегу переодеваться.
Мне срочно нужно что-то шелковое.
Глава 10
До приезда Игоря я успеваю обрести новый жизненный смысл, а еще привести себя в порядок и даже спуститься в небольшой магазинчик под домом.
Конечно, встречать мужа готовым романтическим ужином из трех блюд я не буду, увидев такое — он с порога развернется, обвинив меня в очередной манипуляции, но и путь к сердце по знакомой тропке проложить постараюсь.
Когда слышу дверной звонок, волнуюсь до мокрых ладошек. Бросаю нарезку овощей для гратена, споласкиваю руки и иду открывать.
Увидев Игоря на лестничной клетке, быстро сканирую состояние и настроение мужа. Белки глаз в мелкую сосудистую сеточку, цвет лица сероват, губы сжаты.
Серебрянскому без меня плохо, но злорадства это не вызывает. Только недоумение. Зачем он нас мучает?
— Почему своим ключом не открыл?
Задаю вопрос, делая вид, что слегка раздражена, хотя на самом деле — нет. Просто играю роль, а его видеть я по-прежнему рада.
— Потому что это твое жилье. — Игорь делает ударение на противном слове “твое”, хотя я-то по-прежнему считаю все наше именно “нашим”, заходит и оглядывается.
— Еще скажи, что в нашу квартиру я отныне тоже должна звонить… — Произношу вроде как иронично, но на самом деле, не могу сдержать обиду.
— Было бы неплохо…
Игорь отвечает тихо, но я все равно слышу. Вот гад!
Хочется треснуть, а потом зацеловать, потому что любимым мы прощаем почти все, но я держу себя в руках.
Покашливаю, поправляю воротничок халата.
