К тому же сам Король Бурь – ситхи! Стоит ли удивляться, что его соплеменники держат Саймона в плену, когда внешний мир медленно умирает от холодного гнева Инелуки.
Дни шли за днями, каждый следующий ничем не отличался от предыдущего, каждый усиливал тоску Саймона. Он перестал делить вечерние трапезы с Джирики, предпочитая одиноко ужинать под песни сверчков и соловьев. Игривость Адиту вызывала у него раздражение, и он начал ее избегать. Его тошнило от ее ласковых поддразниваний. Он знал, что значит для нее не больше, чем комнатная собачка для королевы.
Саймон решил, что больше не станет этого терпеть. Если ему суждено быть узником, он им будет.
Джирики нашел его в роще лиственниц, где он сидел, как мрачный ощетинившийся еж. В клевере гудели пчелы, солнце проникало сквозь иголки, штрихуя землю серебряным светом. Саймон жевал кусочек коры.
– Сеоман, – сказал принц, – могу я с тобой поговорить?
Саймон нахмурился. Он уже знал, что ситхи, в отличие от смертных, действительно уходят, если не получают разрешения остаться.
Народ Джирики высоко ценил уединение.
– Думаю, да, – наконец ответил Саймон.
– Я хочу, чтобы ты пошел со мной, – сказал Джирики. – К Ясире.
Саймон почувствовал, что у него появляется надежда, но она сразу вызвала боль.
– Зачем? – спросил он.
– Я не знаю, мне лишь известно, что всех, кто живет в Джао э-тинукай’и, просили там собраться. И я считаю, что тебе тоже следует туда пойти."
"Надежды Саймона увяли.
– Меня не приглашали.
Некоторое время он представлял, как все будет происходить: Шима’онари и Ликимейя признают свою ошибку и отправят его восвояси с подарками, а также поделятся своей мудростью, чтобы помочь Джошуа и остальным в их борьбе.
Еще одна мечта Олуха – уже пора бы из них вырасти, разве не так?
– Я не хочу идти, – после долгого молчания сказал он.
Джирики присел рядом с ним на корточки с изяществом хищной птицы, устроившейся на ветке.
– Я бы хотел, чтобы ты пошел, Сеоман, – после недолгих раздумий сказал Джирики. – Я не могу тебя заставить и не стану просить, но там будет Амерасу.
Она очень редко выступает с обращениями к нашему народу, исключения делаются только в День Ежегодного Танца.
Саймон сделал вид, что его это не интересует. Постепенно он перенимал обычаи ситхи.
– Ты опять упоминаешь День Ежегодного Танца, Джирики, – сказал Саймон. – Но ты никогда мне не рассказывал, что это такое. Я, как ты знаешь, видел рощу Ежегодного Танца.
Ему показалось, что Джирики сдерживает улыбку.
– Но издалека, я полагаю.
