– Постарайся провести его так, чтобы я тебя больше не видел. В противном случае, – он поднял волосатый кулак, – твои глаза окажутся у тебя на макушке. Ты все понял?
Синетрис опустил весла, лодка начала отходить от причала, и Изгримнуру пришлось сделать быстрый шаг второй ногой на ступеньку лестницы.
– Значит, вот как монахи обращаются с Синетрисом после того, как он оказал им услугу? – негодующе заявил лодочник, выпятив грудь, точно красующийся перед голубкой голубь. – Теперь понятно, почему церковь пользуется такой дурной репутацией! Ты… бородатый варвар! – И он направил лодку в темный канал.
Изгримнур хрипло рассмеялся, а потом поднялся по ступенькам к постоялому двору.
* * *После нескольких беспокойных ночей, проведенных в лугах, во время которых ему приходилось внимательно наблюдать за вероломным Синетрисом, несколько раз пытавшимся сбежать и оставить Изгримнура одного на пустом, продуваемом ветрами побережье залива Фираннос, герцог Элвритсхолла сумел прекрасно выспаться. Он оставался в постели до тех пор, пока солнце не поднялось высоко в небо, позавтракал солидной порцией хлеба с медом, затем последовали суп и эль.
После полудня Изгримнур уже знал, как найти «Чашу Пелиппы» – ему рассказал хозяин постоялого двора, – и снова плыл по каналу под проливным дождем.
Лодкой управлял вранн, который, несмотря на холодный ветер и дождь, был одет лишь в набедренную повязку и шляпу с промокшим красным пером и широкими полями. Мрачное молчание лодочника стало приятным разнообразием после беспрерывной болтовни Синетриса.
Изгримнур сидел, почесывал начавшую расти бороду и наслаждался мокрыми видами Кванитупула – герцог много лет здесь не бывал.
Не вызывало сомнений, что плохая погода омрачила жизнь торгового города. Если все здесь не слишком изменилось после его предыдущего посещения, сейчас, в середине дня, лодок должно было быть больше, а по экзотическим улицам Кванитупула – разгуливать толпы людей. Однако те немногие, кого он встречал, спешили по своим делам. Даже ритуальные приветственные крики между проходившими мимо друг друга лодками звучали приглушенно.
Точно насекомые, местные жители казались замерзшими почти до неподвижности из-за снега, который таял, образуя лужи на деревянных тротуарах, а принесенные ветром мокрые снежинки жалили открытую часть рук и вспенивали воду в каналах.
Тут и там в толпе Изгримнур видел небольшие группы Огненных танцоров, религиозных маньяков, которые приобрели дурную славу благодаря самосожжению.
