Постепенно они стали громче, превратившись в оглушительный рев, который набирал силу, пока не наполнил весь лес, и вскоре из темноты появилось множество белых теней, подобных четвероногим призракам. Псы Стормспайка метались между корнями деревьев, узкие акульи головы поворачивались из стороны в сторону, псы нюхали воздух и прислушивались к звукам леса. Звездный свет заливал морды, блестевшие от слюны и крови. Нику’а мгновенно оказался среди них, он рычал и покусывал их – и так продолжалось до тех пор, пока вся свора, вывалив наружу красные языки, не уселась на снегу вокруг Джеггера.
Королевский Охотник спокойно оглядел необычную стаю и поднял с земли шлем с собачьей мордой.
– Вы слишком долго бегали на свободе, – прошипел он, – носились по границам леса, воровали детей, как щенков, нападали на глупых путешественников ради радости преследования. Теперь хозяин призвал вас к себе, и вам предстоит сделать то, ради чего вас вырастили. – Молочные глаза неотрывно следили за ним, когда он направился к лошади, которая с нечеловеческим терпением ждала под болиголовом.
– На этот раз я поведу вас, а не вы меня. Это не простая погоня, и только один Инген способен не потерять запах и след. – Он сел в седло. – И бегите бесшумно. – Он надел шлем, и теперь пес смотрел на псов. – Мы принесем смерть врагам Королевы."
"Глухое рычание было ему ответом, когда псы встали рядом, щелкая зубами друг на друга, а их хвосты в яростном нетерпении метались из стороны в сторону.
Инген пришпорил лошадь и обернулся.
– Следуйте за мной! – крикнул он. – Следуйте до самой смерти и крови!
Он быстро пересек поляну, жуткая свора псов бежала за ним безмолвно, белая, как снег.
* * *Завернувшись поплотнее в плащ, Изгримнур сидел на носу маленькой лодки и смотрел, как приземистый Синетрис с сопением гребет веслами. На лице герцога застыло выражение мрачной озабоченности, частично из-за того, что ему ужасно не нравилось общество рыбака, но, главным образом, он ненавидел лодки, в особенности маленькие, вроде той, на которой оказался в западне.
Так или иначе, но Синетрис в одном был прав: погода для плавания выдалась совсем не подходящая. Ужасная буря обрушилась на все побережье, неспокойная вода в заливе Фираннос постоянно норовила затопить лодку, и Синетрис не переставая жаловался с того самого момента, как корпус суденышка коснулся воды неделю назад и тридцатью лигами к северу.
