Они не успели удалиться от берега на сорок локтей, как их догнала Кантака, по спине Слудига взобралась на плот, и в результате плот едва не опрокинулся и не утопил риммера.
– Нет, Кантака! – закричал Бинабик.
– Пусть остается! – пробурчал из воды Слудиг. – Начинай грести.
Первый гигант выскочил из леса у них за спиной и взревел от ярости, начав вертеть по сторонам косматой головой, словно искал другие варианты помешать жертвам спастись. Не найдя ничего подходящего, он направился к кромке воды.
Сделав еще несколько шагов, гюне с громким плеском рухнул в воду и на несколько мгновений скрылся под поверхностью. Когда он всплыл, отчаянно колотя по воде руками и ногами, в его грязном белом меху запутались оторванные ветки и листья. Он приподнял голову и отчаянно взревел на бурю, словно требуя у нее помощи. Его соплеменники выбежали на берег, рыча от разочарования и жажды крови.
Первый гигант неуклюже поплыл к берегу, выбрался на мелководье и встал на ноги. С него струями полилась вода, но он схватил ветку толщиной с человеческую ногу и с громким кряхтением метнул ее вслед беглецам.
Она с оглушительным плеском упала в воду рядом с плотом и рассекла Слудигу щеку, а поднявшаяся волна едва не перевернула легкое суденышко. Оглушенный Слудиг начал тонуть. Бинабик отполз от Кантаки, наклонился вниз, просунув кончики сапог в щель между бревнами, схватил риммера за запястье двумя руками, давая ему возможность прийти в себя. Гиганты продолжали швырять в них разные предметы, но больше у них удачных бросков не получилось, и их разочарованные вопли разнеслись по всей долине.
Проклиная гигантов и все плоты на свете, Слудиг оттолкнулся длинным копьем кануков от последних удерживавших плот деревьев, выплыл на открытую воду и заработал ногами, толкая вперед плот с его необычным грузом в сторону далекой скалы.
* * *Эолейр ехал на восток из своего отчего дома в Над-Муллахе, а над ним странными отблесками полыхало небо.
Сельская местность вокруг его захваченной врагами твердыни оказалась менее гостеприимной, чем он рассчитывал. Многих из его людей прогнали превратности войны и ужасная погода, а те, кто остался, отказывались открывать двери чужаку – даже если он говорил, что является правящим графом. Занятый неприятелем Эрнистир держал в плену страх, а не вражеские солдаты.
Лишь немногие покидали свои жилища по ночам, а Эолейр путешествовал именно в это время.
