Жизнерадостный старик был невинным, как ребенок, и без жалоб принимал все, что с ним происходило – подзатыльники, пинки и проклятия, – просто как судьбу, непостижимую и неотвратимую, точно гроза.
Тиамак подумал о плохой погоде и содрогнулся. Нависавшая буря, сделавшая воздух Вранна и всего южного побережья горячим и липким, как бульон, наконец разразилась, обрушив на Кванитупул дожди совсем не по сезону. Обычно спокойные каналы стали бурными и непредсказуемыми. Большинство кораблей стояло на якоре, из-за чего обычно активная торговля замерла.
Кроме того, жестокая буря привела к тому, что значительно уменьшился поток новых посетителей города – еще одна причина для недовольства Чаристры. Сегодня ночью дождь прекратился в первый раз за последние несколько дней. Вскоре после того как Тиамак забрался в свою паршивую постель, постоянный стук по крыше внезапно стих, и наступившая тишина оказалась столь непривычной, что ему никак не удавалось заснуть.
Дрожа от холода, Тиамак снова попытался завернуться в одеяло, но лежавший рядом старик вцепился во весь ворох мертвой хваткой. Несмотря на немалый возраст, простак оказался намного сильнее, чем Тиамак, который и до недавней встречи с крокодилом никогда не отличался крепостью мышц, даже по меркам маленьких людей. Вранн прекратил борьбу за одеяло; Сеаллио хрипел и что-то бормотал, ему явно снилось что-то хорошее.
Тиамак нахмурился. Зачем вообще он покинул свой дом на баньяне, в своем любимом и таком знакомом болоте? Да, он имел не слишком много, но оно принадлежало только ему. И, в отличие от полного сквозняками дома, там всегда было тепло…
И вдруг он понял, что дело не только в ночной прохладе, и задрожал сильнее. В воздухе появился холод, который пронзил его грудь, точно кинжал. Он попытался вступить в еще одну безнадежную схватку за одеяло, а затем в отчаянии сел.
Быть может, входная дверь осталась открытой?
С раздраженным стоном он выполз из постели и заставил себя встать. Нога пульсировала от боли и горела. Лекарь сказал, что его припарки скоро снимут боль, но Тиамак не верил закоренелому пьянчуге, и до сих пор его сомнения оправдывались. Он похромал по неровному деревянному настилу, старясь обойти две перевернутые лодки, занимавшие большую часть комнаты.
