Он доподлинно знал, что где-то в темноте сияют холодные звезды – как и то, что его добыча все еще в лесу и он с каждым днем к ней приближается. В данный момент он не ощущал себя бесстрастным, не знающим устали псом, который являлся его символом и чья оскаленная пасть украшала шлем; нет, он превратился в более утонченного хищника из числа кошачьих, существо, наполненное яростной, но тихой радостью. Он ощущал ледяную ночь на лице и знал, что ничто, живущее под черным небом, не в силах долго от него убегать.
Джеггер вытащил из рукава кристаллический кинжал и выставил его перед собой, словно зеркало, в котором мог увидеть свое отражение.
Поймав отблеск лунного или звездного света, прозрачный клинок засиял под его пальцами холодным голубым светом, и резьба начала извиваться, точно клубок змей. Это было все, о чем он мечтал – и даже больше. Королева в Серебряной Маске поставила перед ним грандиозную задачу, он непременно ее выполнит и станет легендой. Скоро – он чувствовал с уверенностью, вызывавшей дрожь, – скоро задача будет выполнена.
Инген спрятал кинжал в рукаве.
– Иди, Нику’а, – прошептал он, словно скрытые звезды могли его выдать, если услышат. – Пришло время выследить и поймать нашу жертву. Нам нужно спешить.
Инген вскочил в седло, и его терпеливый скакун зашевелился, словно просыпаясь.
Взвихрился снег, и в пустой ночи, там, где только что находились мужчина, пес и лошадь, не осталось ничего.
* * *Дневной свет тускнел, и прозрачные стены дома Джирики постепенно темнели. Адиту принесла ужин, состоявший из фруктов и теплого хлеба, в комнату Саймона, как акт доброты, и он был бы ей благодарен еще больше, если бы она не осталась, чтобы его раздражать.
И не то чтобы Саймон не наслаждался ее экзотической красотой, более того, именно красота и бесстыдство Адиту тревожили его, не давая сосредоточиться на приземленном процессе приема пищи.
Адиту провела пальцем вдоль его позвоночника, и Саймон чуть не подавился хлебом.
– Не делай так!
На лице Адиту появилось любопытство.
– Почему? Это вызывает у тебя боль?
– Нет! Конечно нет! Мне щекотно.
Он угрюмо отвернулся, внутренне сожалея о своих плохих манерах, – но не слишком. Он испытывал, как это часто бывало, когда рядом находилась Адиту, замешательство. Джирики, несмотря на свою отчужденность, никогда не заставлял Саймона ощущать себя глупым смертным, а рядом с Адиту ему постоянно казалось, будто он сделан из глины.
Сегодня она была одета лишь в перья, драгоценные бусины и несколько полосок ткани.
