Глядя на длинные локоны – безопасное место, где могли остановиться его глаза, – Саймон вдруг сообразил, что у всех ситхи белые волосы, а мириады различных цветов радуги, делающих их похожими на диковинных птиц, на самом деле всего лишь краска. Даже необычный цвет вереска в волосах Джирики – краска! Уловка! В точности как у шлюх, которых поносил отец Диниван во время проповедей в часовне Хейхолта! Саймон почувствовал, как его гнев набирает силу, повернулся спиной к женщине ситхи и стал спускаться в долину.
– Вернись, Саймон Снежная Прядь.
Это Роща Ежегодного Танца. Ты не сможешь туда попасть.
– Останови меня, – прорычал он. Может быть, ее стрела вонзится ему в спину? Он видел, как впечатляюще владеет луком Адиту, когда несколько дней назад сестра Джирики с пятидесяти шагов положила четыре стрелы подряд в ветку дерева. Он нисколько не сомневался, что другие женщины ситхи столь же умело управляются с луком, но сейчас ему было все равно. – Убейте меня, если пожелаете, – добавил он, а потом подумал, что не стоит так испытывать свою удачу.
"
"Сгорбившись, Саймон зашагал вниз по склону, в сторону шепчущих берез. Однако не услышал свиста стрелы, поэтому рискнул обернуться. Та, которую звали Майе’са, все еще стояла на прежнем месте, и на ее изящном лице застыло недоумение.
Он помчался вниз, мимо стволов с тонкой белой корой и через некоторое время заметил, что склон начал выравниваться. А потом обнаружил, что бежит уже вверх по склону, тогда Саймон остановился и принялся оглядываться, чтобы оценить свое положение.
Вся чаша долины лежала перед ним, однако он каким-то образом переместился вдоль края от того места, где осталась стоять ситхи, продолжавшая на него смотреть.
Ругаясь от охватившей его ярости, он снова стал спускаться по склону, но вновь ощутил, как выравнивается земля, а потом начинается подъем. Он так и не приблизился к дну долины – ему удалось преодолеть лишь треть пути сквозь кольцо берез.
Попытки спуститься с другого склона также ни к чему не привели.
Ветер вздыхал в березовой роще, листья шелестели, и у Саймона возникло ощущение, что он попал в сон, где ему, несмотря на все усилия, не удается сдвинуться с места. Наконец, полный разочарования, он закрыл глаза и побежал. Его ужас на мгновение перерос в пьянящее возбуждение, когда он почувствовал, как земля уходит вниз. Ветки деревьев хлестали его по лицу, но диковинная удача позволяла ему не врезаться в многочисленные стволы, стоявшие у него на пути.
