– А тебе известно, Джирики, что я однажды видел ее лицо в зеркале – Амерасу, той, что ты называешь Первой Бабушкой?
– В зеркале? В зеркале из чешуйки дракона?
Саймон кивнул.
– Я знаю, что мне не следовало им пользоваться до тех пор, пока не потребуется твоя помощь, но так уж получилось… случайно. – И он описал свою странную встречу с Амерасу и ужасающее появление Утук’ку в серебряной маске.
Казалось, Джирики совершенно забыл о сверчках, несмотря на великолепие их песни.
– Я не запрещал тебе использовать зеркало, Сеоман, – сказал принц.
– Удивительно то, что ты сумел увидеть в нем не только собственное отражение. Это странно. – Он сделал незнакомый Саймону жест рукой. – Я должен поговорить с Первой Бабушкой. Очень странно.
– А могу я пойти с тобой? – спросил Саймон.
– Нет, Сеоман снежная Прядь. – Джирики улыбнулся. – Никто не отправляется на встречу с Амерасу, Рожденной на Корабле, без ее приглашения. Даже Корень и Ветка – так следует называть ее ближайшую родню – должны вежливо просить об этой привилегии.
Ты даже представить не можешь, как странно то, что ты увидел ее в зеркале. Ты угроза, человеческое дитя.
– Угроза? Я?
Ситхи рассмеялся.
– Твое присутствие, вот что я имею в виду. – Он легко коснулся плеча Саймона. – Ты уникален, Снежная Прядь. Ты непредсказуемый и неизвестный фактор. – Джирики встал. – Мне нужно действовать. Я знаю, что медлить не следует.
Саймон, который никогда не любил ждать, остался со своими мыслями, рядом с прудом, сверчками и недостижимыми звездами.
Все казалось Саймону таким странным.
Совсем недавно он сражался за свою жизнь, возможно, даже судьбу всего Светлого Арда. Ему пришлось бороться, несмотря на ужасную усталость, с темной магией, обладая минимальными шансами на победу; а потом зима исчезла, и он оказался заброшенным в лето, далеко от смертельных опасностей и… его окружала скука.
Но, сообразил Саймон, все совсем не так просто. Из того что его изъяли из привычного мира, вовсе не следовало, что оставленные им проблемы решены. Напротив: где-то там, живая или мертвая в заснеженном лесу за Джао э-тинукай’и, находилась его лошадь Искательница и ее тяжкая ноша – меч Шип, ради которого он и его друзья прошли сотни лиг и проливали драгоценную кровь.
Люди и ситхи в равной степени умирали, чтобы отыскать клинок для Джошуа. А теперь, когда меч, скорее всего, потерян в лесу, Саймона пленили с такой же небрежностью, с какой Рейчел однажды заперла его в одной из темных кладовых Хейхолта за какой-то незначительный проступок.
