Рядом появился Изорн, перед ним в седле сидела Лелет. В тусклом лунном свете лицо молодого риммера оставалось серым пятном, но Деорнот знал, что на нем застыли гнев и упорство.
Он снова оглянулся. Несмотря на то что они спешили изо всех сил, за последние два часа преследователи сократили расстояние и теперь отставали менее чем на дюжину фарлонгов.
– Придержите лошадей! – крикнул в темноте Джошуа. – Если мы будем продолжать движение, у нас не останется сил на сражение. На вершине ближайшего холма я вижу рощу. Там мы примем бой.
Они поднялись по склону за принцем. Дул холодный ветер, и деревья клонились к земле, размахивая ветками. В темноте казалось, будто бледные, раскачивавшиеся стволы похожи на призраки в белых одеяниях, горестно стонавшие из-за свалившихся на них бед.
– Здесь, – сказал принц, когда они миновали первый круг деревьев. – Где луки, Деорнот? – спросил он ровным голосом.
– У меня, принц Джошуа. – Деорнот почувствовал, как формально прозвучал его голос, словно они участвовали в каком-то ритуале.
Он вытащил из седельных сумок оба ясеневых лука и бросил один Изорну, который передал Лелет матери, чтобы освободить руки. Пока Деорнот и молодой риммер натягивали тетиву, отец Стрэнгъярд принял дополнительный кинжал от Санфугола и с несчастным видом посмотрел на оружие, словно сжимал в руке хвост змеи.
– И куда только смотрит Усирис? – с тоской сказал он. – Что обо мне подумает Господь?
– Он узнает, что вы сражались, чтобы спасти детей и женщин, – коротко ответил Изорн, накладывая одну из немногих стрел на тетиву.
– Теперь подождем, – прошипел Джошуа. – Нам следует держаться вместе до того момента, пока мы не получим шанс еще раз сбежать, а до тех пор ждем.
Минута тянулась за минутой, казалось, время стало таким же напряженным, как тетива под пальцами Деорнота. Ночные птицы смолкли на деревьях у них над головами, за исключением одного зловещего тихого зова, который снова и снова повторяло эхо, и Деорноту ужасно захотелось поразить стрелой горло невидимой птицы.
На фоне монотонного журчания Стеффлода начал звучать непрерывный грохот далеких барабанов, который постепенно становился громче. Деорноту даже показалось, что он чувствует, как дрожит у него под ногами земля, и вдруг он задумался о том, проливалась ли когда-нибудь кровь в этих, казалось бы, необитаемых лесах. Пили ли корни деревьев что-нибудь кроме воды? Огромные дубы вокруг поля боя в Кноке настолько напитались кровью, что их сердцевина стала розовой.
