Да, Диллати стал бы непреодолимым препятствием для любого завоевателя, но враг, оказавшийся роковым для Эрнистира, пришел с противоположной стороны.
Горцы всегда отличались подозрительностью, но за последний год привыкли к многочисленным беженцам, поэтому по дороге Эолейру удалось найти приют в нескольких домах. Те, кто соглашался его принять, гораздо больше интересовались новостями, чем тем, что перед ними объявился сам граф Над-Муллаха. Наступили времена, когда слухи стали лучшей разменной монетой в стране.
Вдалеке от городов люди и прежде мало знали о принце Джошуа, не говоря уже о его борьбе с Верховным королем, каким-то образом имевшей отношение к несчастьям Эрнистира. В Диллати никто понятия не имел, жив или мертв брат Элиаса Джошуа и где он может находиться. Но горцы слышали о смертельной ране своего короля Ллута от солдат, уцелевших после сражения у Иннискрича. И люди, дававшие приют Эолейру, обычно радовались, когда узнавали, что дочь короля Ллута цела и невредима и двор Эрнистира, хоть и в изгнании, но все еще существует.
До войны они особенно не думали о том, что сказал или сделал король в Таиге, но он оставался частью их жизни. Эолейр понимал: мысль о том, что хотя бы тень прежнего королевства жива, казалась людям утешительной, словно присутствие семьи Ллута – не важно где – каким-то образом гарантировало, что со временем риммеры будут изгнаны.
Спускаясь вниз от Диллати, Эолейр обогнул Краннир, самый странный островной город Эрнистира, и направил лошадь в сторону Эбенгеата, выстроенного в устье реки Баррейлеан, где без особого удивления обнаружил, что здесь эрнистирийцы нашли способ жить под присмотром Элиаса и Скали; впрочем, они всегда славились гибкостью.
В других частях страны нередко этот портовый город в шутку называли «Очень северным Пердруином», из-за любви горожан к прибыли и ненависти к политике – во всяком случае, той, что мешала бизнесу.
Именно в Эбенгеате Эолейр получил первую реальную подсказку о возможном местонахождении Джошуа, причем самым типичным для города способом.
Эолейр разделил ужин со священником из Наббана на постоялом дворе, расположившемся на набережной. Выл ветер, дождь барабанил по крыше, и помещение гудело, как барабан. Под взглядами бородатых риммеров и надменных эркинландеров – новых покорителей Эрнистира – добрый святой отец, который выпил на кружку эля больше, чем следовало, рассказал Эолейру не слишком связную, но завораживающую историю.
