В Джао э-тинукай’и много способов проводить время.
Когда они подошли к двери дома Джирики, водяная песня уже каскадом сбегала с заросшего деревьями склона, окружив их скорбной музыкой, постоянно менявшейся, но неспешной и терпеливой, как сама река.
Глава 23. Глубокие воды
– Клянусь Элизией, Божьей Матерью, – сказал Аспитис Превес, – какие ужасные испытания вам выпали, леди Мария! – Граф поднес чашу к губам, обнаружил, что она пуста, постучал пальцами по скатерти, и его бледный слуга поспешил ее наполнить. – Подумать только, с дочерью дворянина так плохо обошлись в нашем городе.
Они втроем сидели за круглым столом графа, паж убирал со стола остатки очень неплохого ужина. Мерцавший свет ламп вызывал неровное движение теней на стенах, снаружи в парусах шумел ветер. Две собаки графа сражались под столом за кость.
– Ваша милость очень добры. – Мириамель покачала головой. – Владения моего отца совсем невелики, всего лишь свободные земли. У нас одно из самых маленьких баронетств во всем Селлодшире.
– В таком случае ваш отец должен знать Годвига.
– Аспитис говорил на вестерлинге не слишком чисто, и не только потому, что для него это был не родной язык: кубок в его руке уже несколько раз пустел и наполнялся вновь.
– Конечно. Он один из самых могущественных баронов – сильная рука в Селлодшире.
Думать о презренном тупом Годвиге и сохранить приятное выражение лица оказалось для Мириамель сложным делом, даже рядом с золотым красавцем Аспитисом. Она бросила быстрый взгляд на Кадраха, который, нахмурив брови, погрузился в мрачные размышления, словно предчувствовал бурю.
«Он думает, что я слишком много говорю, – решила Мириамель, и ее охватил гнев. – Кто он такой, чтобы делать недовольное лицо? Именно из-за него мы попали в ловушку, а теперь благодаря мне нас не сбросили за борт на корм килпам, мы сидим за столом хозяина корабля, пьем вино и едим хороший сыр из Озерного края».
– Меня все еще удивляет ваша злая судьба, леди, – сказал Аспитис. – Я слышал, что Огненные танцоры стали проблемой в провинциях, и видел несколько безумных еретиков, проповедовавших среди больших скоплений народа в Наббане, но представить, что они способны причинить вред женщине благородного происхождения!
– Женщине не самого благородного происхождения из Эркинланда, – поспешно поправила его Мириамель, которая начала опасаться, что зашла слишком далеко в своей импровизации.
– И я была одета для пребывания в женском монастыре. Они не могли догадаться о моем происхождении.
