Каждая следующая ошибка вызывала смех у Фиколмия и хранителей рэнда. Архивариус краснел все сильнее. Наконец Джошуа наклонился к нему и прошептал:
– Теперь вы стали членом Ордена Манускрипта, святой отец, как и ваш друг Ярнауга. – Он говорил так тихо, что его мог слышать только Стрэнгъярд. – Не сомневаюсь, что манса — детская игра для такого человека, как бы вас ни отвлекали.
– Одноглазый читает свадебную молитву для однорукого! – заорал Фиколмий.
Стрэнгъярд смущенно поправил повязку на глазу и мрачно кивнул головой.
– Вы правы… принц Джошуа. Простите меня. Давайте продолжим.
Стрэнгъярд начал произносить каждое слово спокойно и четко и провел ритуал до конца, словно мастерски лавировал в опасных водах. Марк-тан и его прихлебатели орали все громче, но им больше не удалось сбить священника с толку. Наконец собравшиеся тритинги заволновались, они устали от грубости Фиколмия. Всякий раз, когда звучала очередная хамская шутка, возмущенный ропот становился громче.
Когда Стрэнгъярд уже приближался к концу молитвы, с запада появился Хотвиг верхом на коне.
Было видно, что скакал он долго и быстро, возвращаясь в город фургонов.
Хотвиг несколько мгновений ошеломленно наблюдал за происходящим, потом медленно подъехал к тану и быстро заговорил, показывая в том направлении, откуда прискакал. Фиколмий кивнул, широко ухмыльнулся, повернулся и что-то сказал своим хранителям рэнда, которые покатились со смеху. На лице Хотвига появилось недоумение – но очень скоро оно сменилось гневом. Пока Фиколмий и остальные продолжали хохотать над доставленной им новостью, молодой тритинг подошел к ограде вокруг загона, жестом подозвал Изорна, что-то ему прошептал, и глаза риммера широко раскрылись.
Когда отец Стрэнгъярд сделал паузу и наклонился за чашей с водой, наполненной ранее ради этого момента в молитве, сын Изгримнура быстро подошел от ограды к Джошуа.
– Прошу меня простить, Джошуа, – прошептал Изорн, – Хотвиг говорит, что к лагерю фургонов приближаются шесть десятков вооруженных всадников.
Им осталось преодолеть одну лигу, и они скачут очень быстро. Над ними развевается знамя с ало-серебряным соколом.
Удивленный Джошуа поднял голову.
– Фенгболд! Что этот сукин сын здесь делает?
– Фенгболд? – эхом повторил ошеломленный Деорнот. Казалось, он услышал имя из другого века. – Фенгболд?
По толпе пробежал удивленный ропот.
– Джошуа, – напряженно сказала Воршева, – как ты можешь говорить о таких вещах сейчас?
– Я сожалею, миледи, но у нас нет выбора.
