– В тот раз только один из нас находился на Месте Свидетеля – молодой Шо-венэй, вы его уже встречали. Голос угрожал и обещал, и снова угрожал, вызвав у него огромный страх. – Йис-фидри ударил широкой ладонью по столу. – Вы должны понять, он испугался! Мы все боялись! Мы больше не те, что раньше. – Он опустил глаза, словно ему стало стыдно, потом перевел взгляд на жену, и, похоже, это помогло ему обрести мужество.
– В конце концов ужас одержал победу над Шо-венэем, и он рассказал незнакомцу историю Миннеяра – что меч был перекован и получил имя Сияющий Коготь.
– Йис-фидри покачал большой головой. – Бедный Шо-венэй. Нам не следовало оставлять его одного на страже у Осколка. Да простит нас Сад. Теперь вы понимаете, Дети Эрна, возможно, наши прежние хозяева нам солгали, но мы все равно боимся, что ничего хорошего не может выйти из тьмы Хикехикайо. Если Первая Бабушка ситхи сказала нам правду, кто знает, какое могущество мы отдали в руки зла?
Мегвин едва его слушала. Она потеряла нить повествования, тупо запоминая отрывки, в то время как в ее усталом разуме кружил водоворот мыслей о собственной неудаче.
Она неправильно поняла волю богов, и сейчас ей требовалось время, чтобы все обдумать.
Граф Эолейр погрузился в размышления, и в комнате повисла тишина. Наконец Йис-фидри встал.
– Вы разделили с нами трапезу, – сказал он. – Давайте я покажу вам, что у нас есть, а потом вы сможете подняться на поверхность, к свежему воздуху.
Эолейр и Мегвин, продолжавшие молчать, позволили увести себя в одну из дверей круглой комнаты.
Они следовали за дваррами по длинному, уходившему вниз коридору и вскоре оказались в помещении, внешние стены которого напоминали лабиринт – куда бы Мегвин ни посмотрела, ее взгляд натыкался на украшенный резьбой камень.
– В этой комнате и других под ней находятся Узоры, – сказал Йис-фидри. – Дварры проделали огромную работу. Каждый туннель, каждое помещение созданы нами. Это история нашего народа, и мы ее хранители. – Он гордо взмахнул рукой. – Карты яркого Кементари, лабиринт Джина-Т’сеней, туннели под горами, которые риммеры называют Вестивегг, и те, что проходят в горах над нашими головами, – все здесь.
Катакомбы Заэ-и’мирита, давно замурованные и безмолвные… они живы!
Эолейр медленно повернулся, переводя взгляд с одной поверхности на другую. Внутренняя часть большого зала оказалась невероятно сложной, точно камень со многими гранями; каждую сторону, каждый угол и нишу покрывали изящные карты, высеченные в камне.
