— В Канаде, где вы закупали пшеницу, случился неурожай, поэтому граф действовал безотлагательно.
Неурожай в Канаде? Рудаков об этом ничего не слышал, но что он вообще слышал? Ему никто ничего не говорил. Неурожай мог означать значительные проблемы с продовольствием в Ситке... вероятно, голод.
Он промокнул платком лоб.
— Ну, э-э, знаете, капитан, я не получал ни послания от графа, ни письменного разрешения на покупку. Вам придется пождать, пока...
— Я не могу ждать. Деньги лежат в банке Сан-Франциско, но если вы не готовы принять этот груз, я готов продать его где-нибудь в другом месте.
Я представляю, что в городе есть деловые люди, которые без колебаний бросятся покупать...
Лицо Рудакова стало багровым.
— О, нет, погодите! — запротестовал он. — Это ведь не так серьезно? — Он пожал плечами, ища любой предлог, чтобы оттянуть решение. — Вы пообедаете со мной? Надо многое сделать. Я должен подумать... спланировать.
— Для меня будет честью отобедать с вами.
Но ведь вы тем временем закажете для нас лихтеры?
— Погодите, погодите! — Рудаков отмахнулся, словно отгонял назойливую муху. — Вы, американцы, так нетерпеливы. Лихтеры заняты и должны быть реквизированы правительством. Они должны...
— Конечно, — голос Лабаржа был твердым. — Но здесь начальник вы. Власть у вас. Вы можете приказать.
Рудаков заупрямился.
— Вначале обед, потом мы поговорим.
Понимая, что дальнейшие споры по этому поводу бесполезны, Жан пожал плечами.
— Как хотите... но мы должны выйти из гавани завтра к утру.
— Завтра? — Рудаков немедленно стал подозрительным. — Вы торопитесь? — Он пролистал некоторые бумаги на своем письменном столе. — Вы говорили с графом Ротчевым в Сан-Франциско. А встречались ли вы с бароном Зинновием?
Лабарж нахмурился, словно припоминая.
— Вы имеете в виде этого странного молодого офицера? Того, что одет в красивенький белый костюмчик?
При таком описании Рудаков побледнел от ужаса."
"— Человек, о котором вы говорите, — он эмоционально пожал плечами, — барон Поль Зинновий из Императорского Военно-морского флота!
— Кажется, он так и сказал.
Но разве не он попал в какую-то передрягу в Санкт Перербурге? Надо же, такой молодой человек!
Рудаков избегал взгляда Лабаржа. Он был обеспокоен, как никогда. Этот чертов американец знал слишком много. До него, до Рудакова, доходили кое-какие слухи о Зинновие, но ему не нравилось о них думать.
