Хотя бы ночью.
— Вы не романтик, — я не смогла удержаться от укола.
— Военные часто имеют дело с опасностью, и даже тот романтизм, что был в нас, быстро дохнет. Поэтому вы правы, совсем не романтик, — равнодушно подтвердил драг.
Иногда я сомневалась, способен ли испытывать чувства Алек Стоун — выдержанный, спокойный и волевой даже в критических ситуациях. Нормально ли это для гуманоида? Надо же как-то выражать эмоции. Может, ему помогают тренировки?
В размышлениях я незаметно для себя собрала оборудование, и мы двинулись в обратный путь.
Как же хотелось скорее добраться до базы, которую про себя уже называла домом! Каникулы во время карантина совсем меня избаловали.
— Сколько еще до станции? — спросила, поежившись.
Скафандры разрядились, когда мы еще складывали оборудование, а в северной части материка в ночное время температура далека от комфортной. Драг заметил мои ужимки и прибавил температуру в кабине.
— Еще минимум два часа. Это один из самых отдаленных объектов, даже при нашей скорости дорога довольно дальняя.
— Хорошо, что работа на нем окончена, больше ехать не придется. Как же тяжело на еще не обжитых планетах, — устало заметила я.
— Так всегда было. Сначала люди осваивали континенты, потом системы. Теперь вот все дальше и дальше колонизируем космос.
В машине воцарилось уже привычное молчание. Каждый думал о своем, автопилот нес нас по пересеченной местности, рассекая ночной мрак. Периодически над нами пролетала какая-то живность, заставляя вздрагивать.
Но ночная жизнь нам не мешала, она шла своим чередом. Иногда мирно, иногда не очень.
И только я подумала, что хоть в этот раз все прошло спокойно, как сработал закон подлости, единственный незыблемый во всех уголках Вселенной. В космоавтокар ударилось крупное животное, упавшее сверху, в ту же секунду стекло входной двери разлетелось, засыпав лицо осколками.
Машина резко остановилась, заставив тела по инерции вписаться в панель управления, — повезло, что не перевернулись. Грудная клетка от удара болела, и я старалась облегчить боль, отдышавшись.
Воздух приятно холодил, позволяя прийти в себя.
— Виктория, вы как? — Стоун, развернув меня к себе, всматривался в лицо.
— Вроде цела. Что произошло?
— В нас кто-то врезался. Возможно, животные в небе сражались, и это был проигравший, — предположил полковник.
— Не мог он проиграть где-нибудь в другом месте? Ну почему именно мы? — едва не взвыла.
— Вопрос по делу, но он останется без ответа.
