Ее голова пульсировала от боли на жестком полу, и она слышала, как со скрипом ворочаются остальные. Из соседнего спальника донеслось шебуршание.
– Всем спать! – рявкнула она. – Элис, если тебе ночью потребуется выйти, разбуди меня.
Ответа не последовало.
Джилл повернула голову.
– Хорошо?
– Ты как будто мне не доверяешь, Джилл.
Джилл не стала утруждаться ответом. Вместо этого она положила руку на куртку, убедившись, что чувствует твердые углы телефона под тканью, прежде чем закрыть глаза.
Глава 23
Фальк был рад выбраться из хижины. Они с Кармен последовали за Кингом обратно на прогалину, где некоторое время стояли, щурясь от солнечного света.
– Вон там тропа, по которой шли женщины, – Кинг показал куда-то за хижину, и Фальк выгнул шею, чтобы лучше разглядеть. Он не видел никакой тропы, только стену деревьев и редкие оранжевые пятна ходивших туда-сюда поисковиков. Они как будто появлялись и исчезали с каждым шагом.
– Мы работаем так быстро, как только можем, но… – Кинг не закончил, однако ему и не требовалось. Лес рос густо, а это значило, что продвигаться по нему приходилось медленно. Что не все можно было отыскать в зарослях.
Фальк слышал, как зовут Элис невидимые голоса среди деревьев, а потом ждут ответа. Некоторые паузы казались слишком короткими и машинальными. Фальк не мог их винить. Все это длилось уже четыре дня. Кинга поманил показавшийся из-за деревьев поисковик.
– Мне нужно отлучиться, – сказал Кинг, перед тем как отойти.
Оставшись одни, Фальк и Кармен посмотрели друг на друга. Пленка у ног дежурящих полицейских колыхалась на ветру.
– Я правда надеюсь, что там Сара Сонденберг, – сказала Кармен, кивая на большую пленку. – Ради ее родителей. Не представляю, каково им было умолять Ковака, чтобы тот предоставил информацию о том, что случилось с их дочерью.
По крайней мере, другие семьи смогли похоронить своих дочерей.
Фальк тоже надеялся, что это была Сара Сонденберг. Он не знал, на что надеяться, если это не она.
Он повернулся и посмотрел на хижину изучающим взглядом. Вероятно, когда-то она была сделана на совесть, но теперь выглядела так, будто повезло, что она еще уцелела. Судя по состоянию дерева, построили ее еще до Мартина Ковака, в этом он не сомневался.
