– Выгляни в окно, никто у машины не крутится?
– Одну минуту!
Финштейн подбежал к окну и тут же в ужасе отпрянул.
– В чем дело? – спросил Джим и теперь уже сам услышал гудение электропривода. Оставив Тони на полу, он подполз к окну и, едва выглянув, тотчас спрятался. К магазинчику подползал двухосный броневик «сарацин» с двенадцатиствольным роторным пулеметом на башне.
– Это машина Клинсманна! – страшным шепотом произнес Финштейн, отступая в угол. – Он давно хотел ее испробовать… Давно…
– Хотел – значит, испробует…
Джим метнулся к Тони, прикрыв его собой, и тотчас ударил роторный пулемет.
Затрещали стенки, тонкая щепа и куски обоев стали разлетаться по помещению, брызнуло стекло, взметнулись клочки висевшей на плечиках одежды. Непрерывный поток свинца прошелся вдоль бывшей строительной бытовки и, словно пилой, разрезал ее на две части. Пулеметчик сделал паузу, и в этот момент верхняя часть, качнувшись, обрушилась на нижнюю. Джим сжался, ожидая, что его ударит потолком, но верхняя половина, упершись остатками стены в пол, остановилась, сделав помещение в два раза ниже.
Джим закашлялся. Окон больше не было, а пыли стало больше.
Осторожно перебравшись через Тони, Джим на ощупь нашел валявшегося тут же «Говарда» и, обшарив его карманы, нашел узенький фонарик.
«Какой же контрразведчик без фонарика», – похвалил себя за проницательность Джим и, включив его, огляделся. Прятавшийся в углу Финштейн уцелел, он что-то бормотал и размазывал кровь из рассеченного лба.
– Поищи за столом, там должна быть вторая большая пушка, понял меня?
Финштейн кивнул.
Среди этого ужаса, в темноте и пыли он готов был выполнять приказы любого командира, лишь бы тот вывел его наружу.
Снова послышалось надсадное гудение приводов – уж не собирался ли Клинсманн поутюжить остатки магазина колесами? Впрочем, нет. Джим вспомнил, что магазинчик стоял на довольно высоком каменном цоколе.
– Я… нашел… это… – прогудел откуда-то Финштейн.
– Тащи сюда!
Пока толстяк, пыхтя, выволакивал чехол с КПТ и кофр, Джим отыскал первую винтовку.
Снова заработал пулемет. Джим и Финштейн упали на пол, пули над их головами стали рвать потолок. Сверху посыпалась замазка, запахло дымом. Интерес пулеметчика сместился левее, он стрелял короткими очередями – по две-три сотни выстрелов. Слышно было, как в паузах с мелодичным звоном вращается ротор.
Джим приподнял голову и огляделся. Стало светло – стены и потолок бывшей лавки представляли собой сито.
