Один впал в ступор – да и то сказать, нелегко переносить такие удары, второй еще бегает глазками, но и он не заставит себя долго ждать – смирится с поражением. – Меня зовут Говард. – Это имя Берту нравилось все больше. – Я представляю контрразведку народного движения генерала Тильзера. Уверен, что, когда мы познакомимся ближе, вам станут понятнее наши идеалы и вы, я полагаю, скоро ими проникнетесь. Очень надеюсь на наше сотрудничество, уверен, вы предпочтете ни в чем не нуждаться и жить в очаровательном домике у озера, нежели гнить в выгребной яме кусками разрезанной плоти и раздробленных костей.
– Берт позволил себя брезгливо передернуться: – Фу, какая гадость, что я говорю!
Джим посмотрел на двух других противников – они все так же, не мигая, следили за ним и Тони, а Финштейн подавленно вздыхал, одергивая полы дорогого пиджака.
Неожиданно Тони поднял голову и вперил в «Говарда» взгляд, показавшийся тому угрожающим. Он вскинул пистолет:
– Ну что, хочешь попробовать? Между нами всего-то метра четыре – давай, может, получится?"
"Тони чуть подался вперед – Говард замер, затаив дыхание, намереваясь вот-вот выстрелить.
Джим хотел одернуть Тони, чтобы тот не делал глупостей, ведь нервы у врагов натянуты как струна. Даже по ту сторону Снежных гор, прячась за торосами, у напарников был реальный шанс, и они его использовали, а здесь…
Раздался выстрел, повторившись быстрым, дробящимся эхом, позади Говарда на стене вспыхнула алая клякса. Джим прыгнул за стойку, надеясь хотя бы отсрочить гибель, в этот момент послышался шум падения еще нескольких тел.
Взвыл от ужаса Финштейн, его вопль заставил Джима выглянуть из-за ненадежного укрытия. Увиденное поразило его: все четверо – Тони, Говард и двое его людей – лежали на полу. Сам контрразведчик почти лишился головы, видимо, выстрел был произведен из приставленного к его подбородку его же собственного пистолета, двое других противников получили по пуле в лоб. Ранений Тони видно не было, он лежал на животе, но из-под его лица натекала черная кровь.
– Тони… – Джим подбежал к напарнику и непослушными руками перевернул, ожидая увидеть страшную рану, однако лицо напарника оказалось целым, а кровь текла изо рта и носа. – Тони! Тони!
Джим потряс его, затем проверил пульс – тот едва прощупывался.
– Эй, ты, дорогу на Рион знаешь? – спросил Джим, поворачиваясь к Финштейну.
– И что с того? – воскликнул тот, вытирая слезы.
– Сейчас поедем… – Джим стал поднимать Тони.
