Тогда Жус говорил ему: приятель, там сушится моя любимая синяя дощечка, ты уж не налей на нее.
Боно сделал паузу и шмыгнул носом.
– А приятель, разумеется, сейчас же начинал поливать эти синюю досочку – и сразу крики, вой! Жус и все остальные – в смех!
– И что потом? – спросил Тони, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам.
– Так продолжалось довольно долго. Новички попадались на этот фокус, а больше никто. И вот однажды с западной окраины к нам пришли трое тамошних авторитетов во главе с Рыжим Троем. У них на западе были жесткие законы, а у нас – полная свобода, и Трой хотел подмять нас, сделать своей этой… вассальной территорией.
– Давай ближе к делу. – Тони поднялся и, подойдя к окну, взглянул на часы.
– Трой отошел отлить, Жус предупредил его, чтобы не задел синюю дощечку, а Трой, разумеется, решил показать, кто тут хозяин… Его вой слышали за три квартала, он схватился за свое богатство обеими руками и орал, а мы смеялись, и громче всех – старина Жус. Трой рассвирепел, подскочил к Жусу, выхватил нож и давай отрезать ему голову, а мы все смеялись, потому что в тот раз хорошо раскумарились замечательными «колесами» с аптечной свалки – той, что на восточной окраине.
В общем, когда немного пришли в себя, увидели обезглавленный труп Жуса. Так его и похоронили, без головы, в соседнем подъезде, – там оказалась подходящая дыра в полу.
– А голова куда делась? – спросил Джим.
– Ее Трой забрал, поговаривают, сделал из нее чашу, чтобы пить тормозную жидкость – очень он ее уважает.
– Слушай, Боно, а точно этот Клинсманн приедет к казино в девять? Ты ничего не напутал из-за колес или тормозной жидкости?
– Все, что касается Отто Клинсманна, я помню с необычайной ясностью, ведь это он виноват в том, что я не блистаю на сцене, а прозябаю здесь, средь смрадных руин… Я ведь в театре служил.
– Артист, что ли? – не оборачиваясь, спросил Тони. Он не отводил взгляда от пролома в двух стенах, пытаясь рассмотреть, что за люди входят в заведение.
– Бывший актер…
– А чем тебе Клинсманн не угодил?
– Он был спонсором одного из праздничных театральных представлений, поэтому все заглядывали ему в рот.
Ну так вот, пришел он однажды на генеральную репетицию и говорит: а этого урода нужно убрать – и показывает на меня. А поскольку актеров в труппе было слишком много и кого-то собирались сократить, я и попал под сокращение.
– Отсюда ничего не видно, нужно выдвигаться ближе, – сказал Тони, обращаясь уже к Джиму. Тот поднялся и тоже подошел к окну.
