Он повесил трубку, гадая, каким образом спасать теперь свою карьеру. И как раз рылся в столе в поисках аспирина, когда в комнату ворвался светловолосый здоровяк. Гарри потянулся за пистолетом.
– Полегче! – предупредил Митч, поднимая руки. – Мы с вами заодно, помните?
Гарри не помнил. Полиция только мешала ФБР со дня побега Грейс. И даже после того как ее поймали, Митч Коннорс делал все, чтобы не допустить к ней федералов.
– Что вам нужно, Коннорс?
Митч сразу перешел к делу:
– Сегодня утром Джон Мерривейл не вылетел на Санта-Лючию.
– Откуда вам известно?
– Я был в аэропорту. Проверил списки пассажиров. Последнее время я только этим и занимаюсь.
Гарри пожал плечами:
– Значит, он опоздал к вылету. И что из того?
– Он и не собирался лететь на Мюстик.
– Почему вы так считаете?
– Потому что уверен: Мерривейл покинул страну, чтобы избежать наказания за убийство.
– Убийство?
Разговор начинал приобретать несколько сюрреалистический оттенок.
– Чье убийство?
– Леонарда Брукштайна.
Гарри было рассмеялся, но тут же смолк. Коннорсу, похоже, было не до шуток.
– Я почти уверен – именно Джон Мерривейл ответствен за хищение миллиардов долларов из страхового фонда «Кворум», и он с самого начала знал, где спрятаны деньги. И похоже, отправился именно за деньгами.
До Гарри дошли слухи о том, что вундеркинд из Нью-Йоркского полицейского департамента сошел с катушек. Девяносто процентов за то, что парень – полный псих!
Но все-таки оставалось еще десять процентов… А если он прав?
Гарри Бейн показал на противоположный стул:
– Садитесь.
У вас пятнадцать минут. Постарайтесь меня убедить."
"Митч не стал терять время. Начал с полученной от Бакколы информации, рассказал все, что знал, о случившемся в тот день, когда пропала яхта Ленни Брукштайна. О том, что на трупе были явные следы насильственной смерти, о романе Ленни с невесткой, о натянутых отношениях с людьми, называвшими себя его друзьями, о том, что у каждого был мотив убить Ленни. О долгах Эндрю Престона и его одержимой любви к неверной жене.
О связи сенатора Уорнера с дорогой проституткой, об откровенных попытках Конни Грей шантажировать Брукштайна. И наконец, перешел к Джону Мерривейлу. Объяснил, что Грейс заподозрила, что ее намеренно подставили на суде. О том, что Мерривейл дал лживые показания. О его ложном алиби. О связи с Марией Престон, которую, по его словам, тот почти не знал.
Прошло пятнадцать минут. Тридцать. Гарри слушал и молчал.
