Она не могла больше припомнить точный тембр его голоса или выражения глаз, когда он занимался с ней любовью.
Образ ускользал. Грейс не могла отделаться от чувства, что, когда он уйдет окончательно, ее рассудок исчезнет вместе с ним.
Жестокая ирония заключалась в том, что единственное лицо, которое она могла ясно представить, было лицом Митча Коннорса.
Несколько ночей назад, впервые за много месяцев, ей приснился эротический сон, в котором ведущим актером был Митч.
Проснувшись, Грейс ощутила стыд и даже угрызения совести, но уговорила себя успокоиться.
«Я не властна над собой, когда сплю. Кроме того, это по крайней мере доказывает, что я жива. Я все еще женщина. Все еще человеческое существо».
Дверь камеры открылась. Грейс испуганно вздрогнула. Время прогулки вроде бы не наступило!
– Идите со мной, – резко бросил охранник. – Вас переводят.
Это были первые слова, услышанные ею за неделю. Грейс не сразу обрела дар речи:
– Куда?
Вместо ответа охранник надел ей наручники. Грейс молча последовала за ним через лабиринт коридоров, пытаясь сдержать возбуждение.
«Вот оно! Я ухожу отсюда! Так и знала: вечно меня здесь держать не будут!»
Может, Митч Коннорс сдержал слово и помог ей? Интересно, куда ее везут? Хуже, чем здесь, все равно быть не может! Охранник набрал семизначный код на тяжелой металлической двери. Грейс вышла за ним во двор.
– И снова здравствуй, Грейс, – улыбнулся Гэвин Уильямс. – Путь у нас неблизкий. Едем?
Проселочная дорога была неровной и ухабистой.
Каждый толчок казался ударом по измученным нервам Грейс. Уильямс – безумец. И она оказалась в полной его власти.
Она вспомнила об их последних встречах: в морге, когда агент ФБР схватил ее, как разъяренный зверь, и в лазарете Бедфорда. Тогда Грейс была уверена, что он хотел убить ее. Ярость в глазах… она никогда этого не забудет. Конечно, в то время она не могла пошевелиться под действием снотворного.
– Куда вы меня везете?
Не отрывая глаз от дороги, Гэвин Уильямс отнял руку от рулевого колеса и сильно ударил Грейс по лицу.
– Не смей раскрывать рот, пока не разрешат!
Грейс от шока потеряла дар речи и осторожно поднесла ладонь к пульсирующей болью щеке. Вторая рука была прикована наручниками к пассажирской дверце. Сталь натирала кожу. Она старалась сидеть смирно, чтобы кольцо наручников не задевало запястье.
И тут Уильямс заговорил, бормоча себе под нос, как наркоман:
– Я думал, в ФБР все будет иначе. Но конечно, ошибся.
