Ей становилось все хуже. Приступы рвоты делались все чаще, мучительнее.
«Скорее всего вирус. Я в депрессии, иммунитет поэтому – ниже некуда».
Через двое суток нестерпимой тошноты Грейс наконец дотащилась до аптеки на углу. Надвинула пониже на лоб бейсболку, прикрыла шарфом нижнюю часть лица и кое-как перечислила свои симптомы фармацевту.
– Так-так… когда в последний раз были месячные?
Вопрос застал Грейс врасплох.
– Месячные?
– Есть шансы на то, что вы могли забеременеть, солнышко?
Грейс пыталась отсечь слова и образы, но напрасно – она видела лицо водителя фургона, жестокие мутные темные глаза, слышала издевательский тон: «Не волнуйся, Лиззи.
У нас вся ночь впереди…»
– Нет.
– Уверены?
– Абсолютно. Никаких шансов.
Она все же купила тест на беременность.
Десять минут спустя, сидя на треснувшем унитазе, который делила с тремя остальными жильцами, отсчитала пять секунд, мысленно ругая себя за то, что выбросила пятнадцать баксов.
«Абсолютная чушь. У меня задержка из-за депрессии».
Еще минута – и она тупо уставилась на две розовые полоски.
Должно быть, тест бракованный.
Снова сбегала в аптеку и истратила еще пятнадцать долларов. Потом еще. И каждый раз белая пластиковая палочка словно издевалась над ней. Розовые полоски плясали перед глазами.
Положительный. Положительный. Положительный.
«Поздравляю! Вы беременны!»
У Грейс закружилась голова. Почти рухнув на постель, она закрыла глаза. Каким-то образом за прошедшие три недели она умудрилась почти забыть об изнасиловании. Словно интуитивно сознавала: если позволить себе вспоминать, это ее уничтожит.
Но теперь скрывать происшедшее от себя стало невозможно. Оно было здесь, росло в ней, живое, как коварный пришелец, паразит, пожирающий ее изнутри.
Нужно от этого избавиться. Немедленно.
К доктору обращаться нельзя. Грейс пользовалась уже третьим поддельным водительским удостоверением, которое Карен сделала для нее в Бедфорде. На этой неделе Грейс была Линдой Рейнолдс, официанткой из Иллинойса. Карточки были достаточно хороши, чтобы дурачить продавщиц и портье, которые почти не смотрели на них.
Но Грейс не могла рисковать и показывать документ ассистенту какого-нибудь доктора, который мог хорошенько их изучить.
Придется все делать самой.
Девушки в тюрьме говорили между собой о подпольных абортах: омерзительные, мрачные истории, в которых фигурировали проволочные вешалки для одежды, кровотечения и прободения.
При мысли об этом Грейс затрясло.
«Не могу. Должен быть другой способ».
