Мы обожаем друг друга.
– Понимаю. Сенатор Уорнер откровенен с вами?
– Абсолютно.
– Хотелось бы знать, говорил ли он когда-нибудь с вами о Ленни Брукштайне.
– Говорил. Ленни знал о нас. Единственный, кто знал.
– Джек ему признался?
– Нет. Господи, нет! Старик сам каким-то образом пронюхал. Ленни шантажировал Джека. Он был безжалостным, подлым негодяем. И превратил жизнь Джека в ад. Когда я услышала, что он покончил с собой, ужасно обрадовалась. Собаке – собачья смерть!
Женщина-коп встрепенулась, опешив от такой откровенности.
Жасмин это заметила.
– Простите, – пожала она плечами. – Я могла бы лгать, но не вижу смысла. Я ненавидела Брукштайна, и Джек – тоже. Мошенник, который вечно манипулировал людьми.
– Мисс Делевинь, как по-вашему, мог ли сенатор Уорнер ненавидеть Брукштайна настолько, чтобы заказать его убийство? Или убить самому?
Жасмин улыбнулась. Гостья с завистью подумала – и зубы у нее идеальные.
– Ненавидеть? Безусловно. Ленни угрожал уничтожить все, ради чего он жил. Он бы вынудил Джека добиться перевеса голосов в пользу «Кворума», когда переписывался весь устав страхового фонда, помните?
Служащая полиции кивнула.
– Каждый раз Ленни говорил Джеку: «Еще один голос, и ты свободен». Но каждый раз требовал больше и больше.
Жасмин рассерженно тряхнула головой.
– Джек ненавидел Ленни Брукштайна, и не без причин, но он его не убивал.
– Вы так уверены?
– Абсолютно. В тот день, когда разразился шторм и пропал Брукштайн, Джек вышел в море.
– Верно, – кивнула коп.
– Его спасла нантакетская береговая охрана. Он вернулся в поместье Брукштайнов… примерно в шесть вечера.
– Джека не спасала никакая береговая охрана. Уж это точно.
– Простите? – нахмурилась женщина. – Не понимаю.
– Джек вообще не выходил в море. Он целый день пробыл со мной, в коттедже. Береговая охрана его покрывала.
– Хотите сказать, что они предоставили сенатору Уорнеру алиби? Солгали?!
Жасмин рассмеялась: низкие, чувственные нотки, от которых, казалось, ожило все безупречное тело.
– У вас такой потрясенный вид! Ну что вы! Такое постоянно случается. Сенатор Уорнер – человек влиятельный и действует по принципу «рука руку моет». Я думала, что вы, в своей профессии, к этому привыкли. Я в своей определенно привыкла.
Жасмин любезно проводила гостью до двери и у самого порога спросила:
– Так полиция считает, что Брукштайна могли убить? Я следила за расследованием, но впервые слышу об убийстве.
– Это версия, которую мы сейчас рассматриваем.
