А когда добрался до третьего, толпа расступилась. Митч и Грейс оказались лицом к лицу."
"И несколько бесконечных мгновений смотрели в глаза друг другу. В эти несколько мгновений между ними что-то промелькнуло.
Взаимное уважение.
Даже притяжение.
Но только на миг.
Поезд набирал скорость.
Грейс, благополучно успевшая заскочить в вагон, отвернулась от окна.
Митч стоял на платформе и наблюдал, как она исчезает в темной дыре тоннеля.
В участке бесновался лейтенант Дюбре.
– Какого дьявола?! Как вы могли потерять ее? Как?!
– Не знаю, сэр, – вздохнул Митч.
Он пытался найти светлое пятно во всей этой мрачной истории. Они знают больше, чем сорок восемь часов назад. Грейс до сих пор в Нью-Йорке. Теперь она брюнетка. Она поправилась. Завтра опубликуют новый фоторобот.
И благодаря Люку Бонетти разыскная бригада получила ценные сведения.
Самая неуловимая преступница Америки классно целуется.
Глава 21
На три дня Грейс залегла на дно. Нашла новое пристанище, еще одну студию, на этот раз в Бруклине. При том что конура в Куинсе была обшарпанной, но довольно уютной, эту можно было назвать не иначе, как убогой.
Она сдвинула занавески, заперла дверь и забралась в постель. Депрессия накатывала медленными волнами.
«Это хуже, чем тюрьма. Это ад».
В тюрьме у Грейс были Карен и Кора. Сестра Агнес, дети из центра. Посещения Дэйви Бакколы.
ДЭЙВИ…
К этому времени Грейс следовало бы привыкнуть к предательству окружающих, но поступок сыщика потряс ее до глубины души. Она искренне верила, что этот парень на ее стороне.
Более того, в его руках был ключ ко всем надеждам найти убийцу Ленни.
Что ж, Грейс в последний раз поверила другому человеку.
«Единственный, кто всегда был со мной, ушел навсегда. Предан и убит из-за своих денег».
Она заплакала. А когда слезы иссякли, встала, оделась и вышла из дома, впервые за три дня.
Безумный риск.
Но Грейс было все равно.
Кладбище Сайпресс-Хиллз выходило на Джамайка-Бэй. Здесь были похоронены люди разных концессий, хотя в последние годы уход за могилами оплачивался в основном еврейскими благотворительными фондами.
Грейс помнила всеобщее возмущение, когда стало известно, что останки Ленни будут похоронены здесь.
– Этот сукин сын предал еврейскую общину! Мы доверяли ему, потому что он был одним из нас. Теперь он хочет лежать среди наших? Ни за что!
Эли Силфен, глава благотворительного фонда «Бет Олом», был возмущен.
– Памятник Ленни Брукштайну? На Сайпресс-Хиллз? Только через мой труп.
Но рабби Геллер твердо стоял на своем.
