Мы должны проверить работу микрофона."
"Дэйви закурил сигарету. Уже третью за последние три минуты.
– Снова?
– Да, снова, – злобно бросил Митч Коннорс. – Если хотите увидеть эти двести штук, советую вам быть посговорчивее.
Дэйви подумал, что коп, возможно, тоже нервничает. Не хочет, чтобы операция сорвалась.
Дэйви чувствовал себя последним негодяем. Да. Он предал Грейс Брукштайн, хотя она всегда ему нравилась. Более того, он был убежден, что она невиновна в тех преступлениях, за которые ее осудили. Но двести тысяч… Двести тысяч…
Он пытался оправдать себя.
В конце концов, он пытался защитить Грейс. По крайней мере ее не пристрелят при задержании.
Кроме того, он не сообщил ни Коннорсу, ни другим копам о нарытой им информации. Позднее, когда Грейс будет в безопасности, он использует эту информацию для подачи апелляции и возобновления следствия по делу смерти Ленни. Или продаст ее. Интересно, сколько дадут в «Вэнити фэйр» за такую сенсацию? Если повезет, он удвоит наградные деньги.
Конечно, в глубине души Баккола сознавал, что предает ни в чем не повинную женщину ради денег.
В точности как предали ее все остальные. Это не двести тысяч долларов, а тридцать иудиных сребреников.
– Мистер Баккола, вы здесь?
Дэйви испуганно встрепенулся. Митч Коннорс снова орал на него.
– Остался час. Давайте еще раз обговорим наш план.
Грейс окунула пончик в горячий черный кофе и откусила сразу половину.
Восхитительно!
У них с Ленни были лучшие повара в стране, готовые приготовить лобстер «Термидор» или взбить суфле с сыром Грюйер в любое время дня и ночи.
Но только на этой неделе она попробовала пончики. И не могла представить, как до сих пор жила без них.
Неделя оказалась полной новых впечатлений. То чувство родства с Нью-Йорком, которое испытала Грейс, вернувшись в этот город, сменилось восторженным изумлением. Это был тот же город, в котором она прожила всю жизнь, уезжая лишь на время. И все же совершенно другой. Нью-Йорк простых бедных людей был для Грейс словно другой планетой: поезда метро, грязноватые автобусы, закусочные, дома без лифта, общие ванные и телевизоры с воткнутыми сверху проволочными вешалками для одежды вместо антенны.
Ленни твердил, что ужасно быть бедным: «Бедность – самое деградирующее, самое разрушающее душу состояние, в которое только может погрузиться душа человеческая», – повторял он. Грейс не спорила. Раньше она никогда не была бедной. Но ведь и Ленни никогда не был в тюрьме! Теперь она знала, что такое «разрушающее душу состояние».
