— Помолчи! Я еще не разобрался окончательно, что за хитрость ты затеял, спасая девчонку. Вся ваша история побега необычна, но не настолько, чтобы я расплакался от умиления. Чего ты хочешь за Тиру?
— Она вам не говорила?
— А сам не в состоянии сказать? Или язык отсох? — пристукнул тростью Эррандо. — Говори, чего надо.
— Во-первых, вытащить меня из этого клоповника. Второе, дать достойную награду, помочь с дворянским титулом. Деньги на это дело есть. Хочу осесть в Дарсии и начать новую жизнь. Ну и прошу руки вашей прекрасной внучки.
Наступило зловещее молчание. Я внезапно услышал треск дерева. Этот неласковый дедуля так сжал трость, что она едва не раскололась. Нихрена себе, силища у пенсионера!
— Не много ли хочешь, щенок сиверийский?
— О, вы уже знаете, кто я такой? — надо понахальнее с дедушкой. А то возомнил себя пупом земли. — В таком случае, грубость с вашей стороны неприемлема. Не заслужил я ее. Давайте договариваться. Вы бы знали, сколько сил я затратил, чтобы уговорить леди Тиру вернуться домой! Она очень обижена…
— На кого она обижена, знаю.
Переживу, не маленький. Награду свою получишь… Когда выйдешь отсюда. Но насчет дворянства не ко мне вопрос. С кем договаривался, с того и требуй.
— Он не слишком спешит сюда, — ухмыльнулся я.
— Думаю, скоро появится, — Эррандо положил трость на колени и задумался. — Вижу, гнильцы в тебе нет. И внучке моей помогал от души. А она всегда была девочкой прямой, ложь и двуличие человеческое видела ясно. Твою хитрую игру различила бы мгновенно.
Поэтому и не доверяла Лихому Плясуну. И ты правильно обозначил свою позицию. Любишь деньги — это правильно, ненавижу тех, кто краснеет, когда ему предлагаешь за услугу, ломается как девственница, а у самого душа продажная, как у шлюхи. Помощь бывает бескорыстной, я понимаю. Но не в таком случае… Я открою счет в банке Скайдры на твое имя. Кстати, на какое?
— Игнат Сирота.
— Хм, ладно. Пятьдесят тысяч полновесных золотых риалов устроят?
— Мало свою внучку цените, уважаемый!
— Цыц! Каков нахал! Ты еще и торгаш!
— Таким родился, — развел я руками.
— Двести тысяч. Сами понимаете, риски огромные. Надо еще дворянство свое как следует укрепить. Взятки, рты заткнуть недовольным, ну и прочие неудобства.
Эррандо впервые посмотрел на меня с интересом. Что-то в его седой голове закопошилось.
— Крови не боишься? — неожиданно спросил старик.
— Не боюсь, но зря лить не собираюсь.
— Правильно. Кровушка — дар бесценный, за нее и спросить могут.
