Неужели в клинок вложена какая-то непонятная мне магия? Хаддинг не зря советовал утопить оружие в самом глубоком месте. — Или не похож?
Подшкипер сделал какое-то непонятное охранное движение рукой, словно обрисовывал вокруг себя овал, и попятился к двери.
— Паскаль, не забудь про наш разговор, — напомнил я. — И не вздумай меня обмануть с золотом. Я всегда воздаю достойно как за верную дружбу, так и за предательство.
— Да, командор, — с легким поклоном помощник, изрядно побледневший, исчез за дверью. Скорее, попятился как краб.
Я пожал плечами, не понимая, почему Паскаль внезапно оробел. Ну, попугал чуток мифическим Кракеном, и что? В штаны теперь мочиться от страха? Задвинул замочную пластину, чтобы никто не вздумал проникнуть в каюту, и устало сев на кровать, сбросил сапоги. Пистолет под подушку, пояс с кортиком и ножом рядышком на стул. Что-то неспокойно на душе. Хотелось побыстрее вернуться на Рачий, забрать Тиру и рвануть подальше от дьявольского места, затягивающего душу грязью. Очень неспокойно.
Ощущение грядущей беды, приближающейся мягкой кошачьей поступью, свербит затылок и давит на виски. И этот кортик… Почему от него исходит непонятная вибрация? Вопросов много, а ответить никто не может. Разве что маги.
Не стоит забивать сейчас голову различными предположениями. Лениво отбросив мысль о том, что нужно раздеться, я смежил веки и мгновенно провалился в забытье.
…Я тонул. Чертов галеон, на который мы так стремились попасть, неожиданно озарился яркой вспышкой и с тяжелым надсадным грохотом известил о своей кончине.
Куски обшивки, разнообразные предметы полетели в сторону «Тиры», а жадное пламя перекинулось на ее палубу. Увернувшись от просвистевшего рядом остатка штурвала, я что-то проорал. Мачты вспыхнули праздничными свечами, а матросы с жуткими воплями неслись к бортам, чтобы спрыгнуть в воду. Они тоже горели и не могли сбить пламя со своих роб и курток. Но почему-то их раззявленные рты не издавали ни звука.
Гравитоны, разорвавшие галеон на части, были не так страшны, как магический огонь, охвативший мой корабль.
Черно-зеленый штандарт до последнего сопротивлялся пламени, гордо развеваясь на высоте, но и он скукожился, вспыхнул и сгорел в одно мгновение, развеявшись пеплом по ветру.
Я уже не думал ни о чем, стараясь увернуться от приближающегося ко мне жаркого огня. Перевалившись через борт, сигаю в черную с оранжевыми отблесками воду и погружаюсь, ощущая тяжесть, сдавливающую мою грудную клетку.
