А что вы побледнели? Боитесь гнева дарсийского короля? Вы же подданный Сиверии!
— Когда Аммар узнает про нападение на караван, он сметет с архипелага все ваше братство! — воскликнул Мостан. — А оставшихся в живых перевешают на реях, невзирая на сословия.
— Всех не перевешают, — пообещал я и легко вскочил в седло. Застоявшийся конек всхрапнул и мотнул головой. Майор опасливо отодвинулся подальше от животного. Он почему-то с недоверием относился к моему верному четвероногому другу, хотя и пытался подкармливать его морковью и хлебом с солью.
Мишка нахально лопал угощение, но не позволял себя даже погладить.
Я примчался в порт, оставил конька на попечение одного из рабов, а сам нашел перевозчика, который доставил меня на борт «Ласки». Здесь уже собрались те шкиперы флота Инсильвады, которые согласились атаковать Мофорт. К моему удивлению, кроме Салвадора и Орио здесь находился капитан Хаддинг с «Твердыни». Значит, его корабль готов к рейдам. Хаддинг кивнул мне как старому знакомому.
Ну, мы теперь на равных.
Эскобето жестом показал, чтобы я присоединялся к их компании, стоявшей вокруг стола с картой архипелага.
— Итак, господа, мы начинаем, — сказал чуть ли не торжественно Ригольди, обведя нас взглядом. — Хочу поприветствовать нового командора флотилии Рачьего. Надеюсь, что теперь у нас не будет таких разногласий, как ранее с Лихим Плясуном.
Все сделали охранительные знаки, но никто не проронил ни слова. Все ждали, что скажет Эскобето.
— Нападение на Мофорт — необходимое зло, — продолжил Ригольди.
— Наши Старейшины все дальше и дальше отдаляются от нужд вольного братства и все больше сближаются с королевскими чиновниками, услужливо предоставляя им необходимую информацию по состоянию наших флотов. А еще они держат нас на коротком поводке. Я говорю про золото Эмитеза."
"Шкиперы глухо заворчали. Они тоже были не прочь поживиться этим золотом.
— Поэтому я с Игнатом разработали план нападения, которое состоится в ближайшие дни. Пусть лучше он сам расскажет, что придумал.
Я развернул свиток, на котором план острова Старцев был нарисован хоть и нечетко, как будто детской рукой, но понятен. Прочистив горло, в котором неожиданно стало сухо, я взял в руки карандаш и начал уверенно пояснять задачу. Для каждого определял свой маневр, вплоть до синхронизации действий двух флотилий. Слушали меня внимательно, иногда склоняясь над своими картами, чтобы нанести на них какие-то метки и особые знаки.
