Эйлин О'Коннор
Силки на крупную птицу
– Боюсь, у меня плохие новости, сэр!
Лестрейд поднял взгляд на румяного юношу, застывшего навытяжку перед его столом. Молодой констебль Атчесон сильно волновался, это бросалось в глаза. Лестрейд усилием воли подавил в себе острое желание отправить молокососа прочь вместе с его дурными вестями и забаррикадироваться от них в собственном промозглом кабинете.
Если бы это помогло!
– Выкладывайте, – мрачно потребовал он.
– В окрестностях Чепстоу найден корабль. На него наткнулись по чистой случайности.
Он глубоко ушел в болото."
"– Чей? – Лестрейд, одолеваемый самыми недобрыми чувствами, наклонился вперед.
– Дор-орсейский.
Инспектор втянул воздух сквозь сжатые зубы.
– Сколько членов экипажа? – быстро спросил он.
– Один.
– Найден?
– Никак нет, сэр.
Лестрейд откинулся в кресле. Один член экипажа… Что ж, не так плохо, как могло бы быть, хотя и не так хорошо, как хотелось бы. Разумеется, не найден! Покойный дор-орсеец – слишком роскошный подарок.
– Боюсь, сэр, это не все плохие новости.
– Голос у Атчесона был удрученный, и к Лестрейду вмиг вернулись дурные предчувствия.
– Что еще?
– Следы, сэр. Как вам известно, дор-орсейцы до первой трансформации обладают необычайно пахучими…
– Ближе к делу, констебль!
– Его выследили, – заторопился Атчесон. – Он, очевидно, был ранен, и след могли бы взять даже наши собаки, но прошло не меньше двух лет. Однако в Эдинбурге случился представитель миссии Тенри, он любезно разрешил использовать его секретарей.
Лестрейд начал медленно подниматься.
– Не беспокойтесь, сэр, они перемещались ночью, чтобы не пугать население, – еще быстрее затараторил Атчесон. – А слизь потом была уничтоже…
– Куда они привели? – рявкнул инспектор.
– Точной уверенности нет, но…
– Куда?!
– Видимо, там трансформация завершилась, и дальше он пошел как человек…
– КУДА?!
– След обрывается на Бейкер-стрит, двести двадцать один-бэ, – упавшим голосом признал Атчесон.
Лестрейд несколько секунд не сводил с него дикого взгляда, а затем рухнул в кресло.
В гробовом молчании часы на башне в соседнем квартале отбили десять. При каждом ударе молодой констебль съеживался все сильнее, словно это ему наносили удары.
– Я знал, – хриплым шепотом проговорил Лестрейд.
– Простите, сэр?
– Я всегда знал! Знал, что он из этих.
– Сэр, но пока ничего не доказано…
– И какие же доказательства вам требуются? – сарказма в голосе старшего инспектора хватило бы на весь отдел.
