– А еще я оплачивал ваш эксперимент, Генри, и имею право голоса. Моя мать была певицей, на сцене поет сестра, и я пожелал бы, чтобы вы любезнее отзывались об этой профессии. Приберегите вашу желчь для механиков и химиков. Вы верно сказали, у Элизы есть талант. Неужели вы готовы запереть ее здесь, как эту балерину в шкатулке ваших амбиций и притязаний? – Он схватил с каминной полки шкатулку Элоизы и, гневно потрясая ею в воздухе, принялся мерить шагами комнату. «Ззынь» – отозвалась из-под крышки невидимая пружина.
– Вот именно. – Саркастически взглянув на шкатулку, согласился с ней Шоу. – Имя нашей мисс Элизы может прогреметь по всему миру. О ней услышат, узнают, она будет во всех газетах! Неужели вы готовы лишить ее мирового признания ради вашей… фонетической алчности?
– Газеты не видят разницы между падением с велосипеда и крушением цивилизации, – отмахнулся профессор, и продолжил, вполоборота повернувшись к Элоизе: – А ты, неблагодарная? Ты правда хочешь… «быть во всех газетах»?
Элоиза, до этой минуты не знавшая, как держаться и куда себя деть, кивнула так уверенно и твердо, что Суит только выругался и махнул рукой.
Она хотела быть во всех газетах. Ни как Элиза Дулитл или мисс Лоуренс, племянница профессора фонетики из Оксфорда. Она хотела, чтобы на афишах появилось ее лицо и имя – мисс Элоиза Миллер.
– Я договорюсь для вас о прослушивании в труппу одного моего приятеля. Только скажите, что вы собираетесь показать – станете петь или копировать голоса?
– Я хотела бы танцевать…
Из своего кресла брезгливо хохотнул профессор, наслаждаясь изумлением Шоу.
– Теперь, Джордж, вам с ней мучиться, не мне. Вы узнаете, что это за вздорная и непредсказуемая особа.
– Но Элиза… Не лучше ли будет показать то, что вы умеете?
– Вы боитесь оказаться в глупом положении? – Элоиза знала, что стоит на кону. Она продумала все тысячу раз и не нашла другого выхода. – Вы правы, стоит показать то, что умею.
Я всю свою жизнь училась подражать людям – перенимать их повадки, голоса, жесты, интонации. Вы знаете, что в Лондоне завтра танцует эта балерина, Анна Павлова, знаменитый «русский лебедь»? Элджернон Бейверли обещал отвезти меня смотреть, как она танцует. Так вот – ставлю десять шиллингов на то, что завтра вечером я повторю ее танец здесь, в этой гостиной. Но если вы боитесь, что этого будет мало – предлагаю вот что.
