Коммодор Джеймс приходился ему внуком.
Паротон, отфыркавшись, въехал на горбатый мост, и, трясясь, покатил вперед. В тот же миг звон разбитого стекла заставил сыщика отпрянуть и оказаться чуть ли не на коленях помощника. Осколки усыпали место, на котором он за секунду до этого сидел.
– Что еще за шутки?! – Стивен поднял с пола камень с привязанной к нему запиской и протянул индусу: – Ну-ка, глянь пока. Я тем временем осмотрю позиции неприятеля.
Паротон замер на месте, окутавшись клубами пара. Кучер подскочил к двери и открыл ее рывком.
– Вы не пострадали, сэр?!
– Уж точно меньше, чем ваш экипаж, – буркнул детектив, ступая на мост и разглядывая округу в небольшую подзорную трубу, прежде упрятанную в саквояже. – До берега далековато. Чтобы закинуть камень на середину моста, нужно обладать недюжинной силой или использовать пращу. Но попасть из пращи в небольшое окошко быстро едущего экипажа, да еще под таким острым углом… – Он бегло оглядел кузов, проверяя, нет ли еще отметин от ударов.
– Причем попасть с первого раза! Отличный выстрел! В смысле, бросок.
Сыщик аккуратно сложил подзорную трубу, сунул ее в карман и принялся сбивать набалдашником трости осколки, торчавшие в окошке экипажа, точно злобно оскаленная пасть.
– Я же говорил вам, – тревожным шепотом запричитал возница, – это все покойный лорд Джеймс! Его проделки. Как раз с середины моста начинаются владения Улфхерстов.
– Полагаю, это не самое очевидное из возможных объяснений, – выбивая очередной стеклянный клык, бросил мистер Шейли-Хоупс.
– Прежде всего, хорошо бы убедиться, что нет других вариантов. Раджив, погляди, что в записке.
Сикх в мгновение ока развернул бумагу, прибывшую столь нетривиальной воздушной почтой.
– «Убирайтесь к чертовой матери, гадючье семя! Убирайтесь, пока есть время, брашпиль вам в глотку! Я выпотрошу вас, как пулярок, и скормлю чертовой своре!». Подписи нет.
– Уф, какая нелепая и бессмысленная угроза! – скривился частный детектив.
– Похоже, это писал ребенок, сэр.
– Смуглолицый ассистент протянул сыщику записку. – Или она написана левой рукой. Буквы такие корявые – не похоже на руку взрослого человека.
– Возможно, и ребенок, – разглядывания начертания букв, согласился Шейли-Хоупс. – Но скорее второе. Да и вряд ли кто-либо из здешних детей изъясняется в подобной манере. Кроме того, о нашем приезде в утренних газетах не предупреждали, так что времени для устройства засады было маловато.
