– Каким это макаром? Мы годами добро наживали, а вы за несколько месяцев управились? Обворовали, что ль, кого? – злобно хихикнула она.
– Вы зачем приехали? – Галя вспомнила о письмах, которые она нещадно сжигала в печке, не читая.
– Как это? Что за вопрос, дорогуша? Я к сыну приехала, соскучилась. Почему он мне не писал, а? Что за мода не отвечать матери? – закрутила головой гостья, разглядывая мебель в кухне. – Ничего себе! – всплеснула руками, подходя к столу. – Откуда такой сервиз? Он же таких деньжищ стоит.
Покрутив в руках заварочный чайник, потом – сахарницу, Марфа потянулась к навесному шкафчику.
– Не трогай! – неожиданно рявкнула Галя, поставив руки на бока. – Ты здесь не хозяйка!
– А ты чего такая громкая? – повернула на нее голову свекровь. – Хозяйкой себя возомнила? Так дом тебе не принадлежит. Он – наследие моего мужа. Кстати, Панкрат ждет от Степки весточки. Что это сын забывает об отце, а? Или у него в памяти отшибло, как отец его растил, кормил, в дорогу собирал? Денег дал, подушек, а сынок и думать забыл, что у него родители имеются.
Или это ты ему весь мозг проела, чтобы он у нас не показывался? Ты смотри мне, а то я быстро Степке голову на место поставлю. Из дома выселитесь, Степку обратно возвратим, а ты к своим покатишься, в горелую лачугу!
– Как горелую? – побледнела Галя, подумав о матери и сестрах.
– Обыкновенно, – отошла от шкафчика Марфа. – Батька твой напился, и что ему в бестолковую голову пришло, что он открыл печку и раскидал угольки по хате. Мол, бесов отгонял.
– А мама? – нижняя челюсть Гали отвисла от удивления.
– Не боись, не было никого в хате. Они дрова заготавливали. Что ж ты и мать свою не навещала, а? Я у нее узнавала, пишешь ли ей, а она только руками разводит и глаза прячет. Уехала, забросила и нас, и их. Совесть не гложет, а?
– Хм, – поникла Галя, нащупывая за спиной табурет.
А с чего вдруг свекровь о ее матери вспомнила? Она ж ее ни в грош не ставила, за голодранку считала и за глаза обсмеивала? Жалко стало Галине маму, да и сестер тоже.
Живут с отцом-мучителем, света белого не видят. Оказывается, теперь бабский отряд дрова заготавливает, а батька пьет и не помогает. Впрочем, как и раньше.
– И где они живут? – слезы блеснули в глазах Гали, когда она подняла опечаленный взор на гостью."
"– Знамо где, в сарае. Обложились соломой, чтоб не дуло, и живут, – и Марфе приспичило посмеяться, когда она представила, как семейство Гали в холодном сарае друг к дружке прижимается, чтобы согреться.
