Бабуля узнает…
– А кто ей скажет? – положив графин на крыльцо, Галина аккуратно стукнула молотком по стеклу. Тара отозвалась глухим звуком, и стекла разложились, как лепестки розы.
– Ну как… – Степа стоял за спиной жены и нервничал. – Нехорошо это.
– А ты научись молчать. Тебе семья дороже или бабуля, которая свое хозяйство распустила и жила, как нищенка? Хочешь, чтобы она и эти деньги спустила? А мы их в дело пустим, заживем, как нормальные люди.
– А если кто узнает?
– Прикусишь язык, никто не узнает.
По капельке будем тратить. За год на ноги встанем, а там кому какое дело, каким путем мы обжились?
Степа обошел жену, краем глаза узрел кипу скрученных в трубочку купюр и тут же отвернулся, прошелся по двору, покурил и подумал. А ведь верно говорит жена, зачем старой столько богатства? А они молодые, им жить и жить. Согласившись с Галей, первым делом Степа купил новые кровати.
Постепенно молодые начали обставлять хату новой мебелью, закупать разную утварь, потихоньку делали ремонт.
Покупками занимались в городе, чтобы никто из местных не заподозрил, откуда у приезжих такие деньжищи, если Степан калымит и не состоит в совхозе. Но нашлись и сердобольные, которые за каждую работу платили Степе живностью. Помог поставить сарай – дали козочку, срубил в одиночку сруб – одарили телочкой. Повезло Галине и Степану с соседями, повезло с новым местом жительства, стали молодые счастливыми и зажиточными. В дом особо никого не пускали, чтобы у гостей глаза не разбежались от новых занавесок, половичков, посуды.
Галя купила швейную машинку и начала шить одежду и постельное. Приобрела прялку, чтобы было на чем прясть, а потом вязать рукавички да носочки. Глаза у Гали горели ясным пламенем, когда она садилась за рукоделие. Шибко любит она это дело, спасу нет!
Декабрь.
– Хозяюшка-а! – услышала Галя, неся ведро с молоком в дом.
– Оу! – остановилась она у крыльца.
– Возьми письмо-о! – почтальонша встала у калитки, не собираясь входить.
Галя занесла ведро в сени, поставила на табурет и вернулась.
– Опять? – протянула руку через забор.
– Ага, – улыбалась румяная от легкого морозца девушка двадцати трех лет. – Каждую неделю вам пишут. Скучают, видимо.
– Угу, – Галя уже знала, от кого письмо."
"Сунув его в карман телогрейки, сказала «спасибо» и потопала по заснеженной тропке к дому.
– Надоели, – забубнила она, сжимая конверт в кармане, – как вы мне надоели.
