Погладив двумя пальцами усы, Панкрат подмигнул мальчику Ване, который очень внимательно слушал его все это время. Тот вскочил на ноги и попросился помочь копать картошку. Панкрат согласился, тогда Ваня взял дядю за руку и повел за собой на улицу. На крыльце сидел задумчивый Егор. Он потягивал найденный в траве окурок и думал, как жить дальше.
– Говори прямо, – Панкрат ступил на крыльцо и остановился, отпустив цепкую ручонку Ванечки. – Было чего?
– Где? – всполошился Егор, и, не успев докурить, уронил «бычок» себе за пазуху.
–А-ай! – Моментом вскочив, вытряхнул жгучий огрызок папироски и уставился на брата.
– С Марфой, – не стал Панкрат ходить вокруг да около.
– Слушай, брат. Это хорошо, что ты Дуньку с ребятишками привез. Иди, Ванька, погуляй, пока мы с твоим дядькой покалякаем.
Ваня послушно отправился к сараю, смотреть домашнюю живность, а его отец продолжил вешать брату лапшу на уши.
– Ты ж за порог, а она как накинется. А Степа с женкой своей уже ушли на усадьбу. Я дернулся вправо, так пальцы у ней такие крепкие, что чуть рубаху мне не порвала.
Во, погляди. – Егор показал дыру на рукаве под мышкой, думая, что Панкрат не помнит, как самолично порвал одежду. – Я влево, а она как запрыгнет, и давай целовать во все открытые места. На кровать меня потащила, а я что, я ж мужик, слабоват на это дело.
– Было что? – повторил свой вопрос Панкрат, всматриваясь в наглые глаза Егора.
– Да не-е, ты что. Как я могу? Она ж теперь жена твоя. А у меня своя есть. Я Дуньку, знаешь, как люблю? У-у-у, аж весь трясуся.
– Оно и видно. Семерых настрогал.
– Ну-у, как бы тебе это сказать, – почесал за ухом Егор. – Дело-то не хитрое.
Из дома вышел Степан.
– Все на картошку, – приказал Панкрат, и Егор расслабился.
Он ждал, что брательник вдарит за жену, но Панкрат почему-то сдержался. Удивительно, разлюбил Марфу, что ли? А раньше таким прытким был, что хоть из дома беги. Чуть что, за Марфу кулаками махал без разбору."
"Выкапывая картошку, Панкрат обдумывал, успеют ли трое мужиков поставить хату до наступления холодов.
Прикинув, что где-то через месяц уже похолодает, Панкрат решил – стройкой заниматься лучше по весне.
Конец октября.
Марфа стирала в тазу замызганные свекровью простыни и мысленно ругала ее за то, что больше месяца хитрая старуха прикидывается больной. Она уже пыталась поговорить об этом с мужем, но тот принял ее слова в штыки. Не верит. Но больше всего бесит, что Глафира уговорила Панкрата заставить Марфу ухаживать за ней.
