Однако жену папа выбирал сам, ему было с ней и ночевать в одной спальне, и ездить на Кайманские острова, и совершать все прочие семейные ритуалы, от каких лично я предпочитала держаться подальше."
"Главное, чтобы она не лезла в подвал, где я устроила домашнюю лабораторию. Папа-то позволил, мол, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы опять не впало в прострацию на семь седмиц. Зато тетка ворчала, что теперь живет как на магической взрывчатке и даже молится перед сном, чтобы проснуться утром целенькой в кровати, а не на золотом облаке в компании светлых духов.
Надо отдать должное новой маменьке, до обряда она меня особенно не дергала и, по правде говоря, не устраивала танцев с бубнами, пытаясь подружиться. Мы встречались от силы раз пять в дорогих ресторациях. Дочь Полина и болонка Кнопочка, само собой, присутствовали. И каждый раз после я мучилась несварением желудка. Надеюсь, что будущая мачеха тоже. Ведь из всей троицы только болонка плевать хотела на то, что по зиме я лечилась от помутнения рассудка, мои руки были изрезаны абрисскими рунами, а глаза потеряли темный пигмент.
Для обряда венчания мачеха выбрала для меня розовое платье. Надеюсь, в такую же безвкусицу она обрядит и свою дочь. Под стальной цвет глаз подходило, прямо сказать, паршивенько. Ни дать ни взять – темный паладин в нелепых кружавчиках. Зато на фоне тетушки Матильды, в розовом и вовсе похожей на клубничную пироженку, я явно выигрывала. В основном, за счет молодости и худобы.
– Светлые духи! Валерия, ты куда провалилась? Кеб уже ждет! – возопила она в последний раз и закашлялась.
– Иду! – крикнула я, ладонью пригладив волосы, развернулась и остолбенела.
Комнату точно разделили на две части невидимой линией. На моей половине была детская с нелепыми занавесками, белым туалетным столиком и моделями артефактов в шкафу. В окно светило летнее солнце, и в косых лучах, разделенных оконной решеткой на узкие полосы, плавала пыль.
Другая часть представляла собой строгую мужскую спальню с серым шелком на стенах, ковром на паркетном полу и огромной, аккуратно заправленной кроватью.
В окно хлестал дождь, и комната утопала в полумраке.
Неожиданно на другой половине распахнулась дверь и появился высокий, статный мужчина. Темные одежды подчеркивали широкие плечи. Он на ходу стянул через голову свитер, оставшись в исподней тонкой рубахе, повернулся…
Наши глаза встретились.
Кайден.
