Не знаю, кому принадлежал кошмар: мне, ему или нам обоим? Кто-нибудь вообще видит одинаковые сны?
– Куда я попал? – со второго этажа спустился взлохмаченный и заспанный знахарь. – И что здесь случилось?
– С твоей кухней случился порядок, – невнятно промычала я с булавками во рту. – Кай очнулся?
– Думаю, что еще пару часов проспит. Так что сиди, где сидишь, и делай то, что делаешь. Кстати, а что ты делаешь?
– Бабочек, – не поднимая головы, отозвалась я и осторожно, булавка к булавке, приколола к тряпичному телу крылышки из неровных лоскутов, исписанных рунической вязью.
Из-под пальца брызнула голубоватая вспышка, и обрезки срослись без единого стежка.
Рой снял деревянную крышку с ведра, зачерпнул ковшом воды и уже поднес ко рту, как вдруг замер.
– Мм… Ты испоганила мой дом светлой руной? – констатация факта почему-то прозвучала вопросительно, будто он не был уверен, откуда на очаге появился черный след после потушенной светлой руны «огонь».
– Моя матушка, царство ей небесное, впала бы в истерику и разломала очаг одной силой мысли.
– Извини, не нашла как зажечь, пришлось нарисовать. Руна бытовая и со временем исчезнет.
– Вообще-то мы зажигаем очаг лучиной.
– Не догадалась, – отозвалась я, приращивая второе крыло, и перетянутая красной нитью гусеница превратилась в кривенькую бабочку. – Ешь кашу, пока не остыла. Она без перца.
– Кай говорил, что ты артефактор? – вдруг спросил Рой.
– Угу.
– Хороший?
– Неплохой.
– Пошла по стопам отца? Он тоже артефактор?
– Преподаватель истории и разбирается в создании магии, как дед Вудс в кулинарии, – пошутила я.
– Почему ты выбрала мужское ремесло?
– Почему ты стал знахарем?
Подняв голову, я обнаружила, что знахарь, затаив дыхание, следил за моими руками.
– Оказался слишком слабым магом, чтобы стать паладином."
"– Ну, а я слишком сильным, чтобы изучать древнюю литературу. Думаю, что алхимик из меня тоже вышел бы недурственный, но бесит их одержимость философским камнем.
Едва упомянешь, и они начинают вести себя как чокнутые сектанты.
Взмахом руки я заставила бабочку с опавшими, словно увядшие лепестки, крыльями подняться в воздух. Тряпичная заготовка закрутилась над столом. Краем глаза я заметила, что Рой оторопело замер с открытым ртом.
– Свечусь? – усмехнулась уголками губ и раскрыла изуродованную темной руной ладонь.
