– Ну, хорошо, – очень быстро согласилась мама Тимы и фыркнула сыну: – Тимошенька, садись.
Тот присел.
– Хотя нет, встань, – приказала она, заставляя беднягу снова вскочить со стула. – Покушаете?
– Не увлекаюсь десертами, – немедленно отказалась я, проклиная секунду, когда согласилась прийти в чайную. Знала же, что встречи на Часовой площади никогда не проходили по-человечески.
– Садись, Тимошенька.
Сын покорно уместил пятую точку на стул.
– Так, значит, Валерочка… – На этом имени я снова икнула, позорно и громко.
– Вы увлекаетесь Абрисом?
– Нет, – немедленно отказалась я, понимая, что одно неосторожное слово – и нарвусь на длинную лекцию, а фолиант все равно не получу. – Мой отец пишет статью, там что-то связано с Абрисом. Вот и попросил найти книгу…
Глаза мадам блеснули.
– Тимошечка, ты слышал? Профессор Уваров пишет новую статью! Валерочка, а секретарь ему не нужен? Ты, верно, знаешь, что Тимошечка неплохо печатает на машинке.
Она покосилась на сына, намекая, что раз уж у нас любовь до погребального костра, то невестка могла бы и продвижению по службе поспособствовать.
– Нет, не слышала, – пробормотала я и снова схватилась за кружку, а потом вспомнила, что она пустая. Почему пить-то хотелось так сильно? Мадам Доходяга явно действовала на меня иссушающе.
– Он использует технику двух пальцев! Я сама его этому научила.
Знаешь, два пальца гораздо производительнее одного! – Она наконец полезла за фолиантом.
– Помощник отца печатает слепым десятипальцевым методом… – не удержалась я и немедленно пожалела, что ничего не соврала, ведь едва появившийся из сумки краешек фолианта немедленно нырнул обратно.
– Кстати, Валерия, – снова перешла она на официоз, – Тимошечка говорил, что ты неплохой артефактор?
– Мама, она лучший артефактор университета, – пробормотал он.
– И сколько ты на своих поделках зарабатываешь?
Поделки?! Она обозвала мою магию поделками?! Я всегда считала, что обладаю крепкими нервами, но от мадам Доходяги у меня задергалось нижнее левое веко.
– Пока у меня нет лицензии, артефакты продает университет.
– То есть ты живешь на матушкино наследство?
Тима бросил на меня виноватый взгляд и протянул:
– Ну, ма!
– А что ма? – возмутилась та.
