– Пойдем, – пробормотала она.
Мы тихонечко смылись в закуток, отделенный от основного святилища резными ширмами. Перегородки были увиты вечнозеленым (не без помощи магии) плющом, а потому походили на непроницаемую стену.
В центре на высокой каменной подставке стояла медная чаша с монетками на дне. Рядом стол с записками. Страждущие писали просьбы к светлым духам, а потом сжигали в магической чаше. Считалось, что святые получали послание вместе с дымом, но без медяка, брошенного на дно, огонь не разгорался и записка просто валялась на куче монеток, брошенных более щедрыми прихожанами.
Уж насколько я не верила во всю религиозную чушь, но все равно схватила бумажку и накарябала отвратительным почерком: «Светлые духи, помогите Кайдену».
– Лерой, ты с каких пор стала верить в доставку? – ухмыльнулась Крис."
"– Поверишь тут…
«Доставкой» обряд обозвала именно я, когда высказала мнение, что обязательный медяк – это плата за доставку сообщения на солнечное облако и за услугу молельня хочет получить деньги вперед.
Больше всего меня веселило, что некоторые прихожане сыпали медяки горстями, вроде как доплачивали за скорость и сервис.
Задрав платье, я покопалась в карманах кожаных штанов в поисках медяка, бросила монетку в чашу, а следом и записку. Пока воззвание ежилось в голубоватом магическом пламени, я мучилась мыслью, не предадут ли меня светлые духи анафеме за то, что получили просьбу помочь темному паладину?
– Проклятие, не могу поверить, что я вообще об этом думаю! – пробурчала я себе под нос.
– Ты похожа на сумасшедшую, когда сама с собой говоришь, – заметила Крис, успевшая навести порядок на столе.
Удивительно, но молельная служка из нее действительно вышла сносная. Видимо, очень хотелось на волю из-под домашнего ареста.
– Рассказывай, что у тебя случилось, – потребовала она. – До меня доходят кровожадные слухи.
– Я уехала в столицу, а на омнибус напали грабители, – пожала я плечами.
– Слышала, что твой труп опознавал Оливер Вудс?
– К счастью, не мой.
– Романтично.
– Опознавать труп?! Я думала, что он на следующий день мне шею свернет! – осознав, что выпалила лишку, я прикусила язык, но глаза подружки уже вспыхнули от любопытства.
– Вы уже на том уровне отношений, когда он имеет право свернуть тебе шею? Признавайся, Тихоня, у вас есть грязный секретик с участием смятых простыней и задернутых портьер?
– Тебе не стыдно такие вещи в молельной говорить? – буркнула я.
– Да брось, – отмахнулась она. – Дело-то житейское.
