Ступени блестели под светом тусклого фонаря, висевшего под козырьком.
– Пойду. – Я бросила на Кайдена, сидевшего напротив, быстрый взгляд. Его лицо терялось в темноте салона. – До встречи.
Он сдержанно кивнул. Выбравшись под дождь, я сложила ладони над головой и ринулась к крыльцу, перепрыгивая лужи на выложенной плитками дорожке. Заскочила под козырек, но не успела потянуться к бронзовому дверному молоточку, как Кайден схватил меня за локоть и резко развернул к себе. На его волосах и лице блестели капли дождя.
Глаза были шальными.
– Ты что делаешь? Если папа увидит…
Я осеклась, когда холодными пальцами он сжал мой подбородок. Его губы нашли мои. Поцелуй был мягкий, легкий, скорее намек, обещание чего-то большего, чем настоящий поцелуй.
– До встречи, Лера. Я уже по тебе скучаю."
"Все произошло так быстро, что я даже не успела ни распробовать, ни насладиться, так и стояла дура дурой с широко открытыми глазами и следила, как Кай возвращался в карету.
Звякнул дверной колокольчик, когда-то давно еще повешенный мамой (при жизни она любила всевозможные уютные мелочи).
Открылась дверь.
– Валерия? – услышала я испуганный голос отца и резко оглянулась. – Светлые духи, это ты!
Помятый, в расстегнутом домашнем халате, он остолбенел в дверном проеме и, не делая попытки обнять или просто пропустить в дом, таращился с таким ужасом в осунувшемся лице, точно увидел привидение. В этом мы с ним были похожи, в шоке и панике всегда начинали туго соображать.
– Привет, пап… – И я понимала, что нас ждал сложный для обоих разговор.
Где-то далеко безлюдная улица наполнилась звонким цоканьем лошадиных копыт и грохотом отъезжающего кеба.
– Какое счастье, что ты цела! – наконец отмер родитель, заключая меня в объятия.
* * *Дознавателем, появившимся в обед на следующий день, пришлось скормить сказку, будто я убежала от грабителей, заблудилась ночью в лесу и почти сутки добиралась до столицы. Хотя версия не выдерживала никакой критики, мне не задали ни одного лишнего вопроса.
Видимо, все были счастливы просто оттого, что жертва появилась живой и здоровой.
Когда, изображая гостеприимных хозяев, мы всей семьей, то есть я, отец и тетушка Матильда, поили исключительно нелюбопытных стражей дорогущим цветочным чаем, по первому этажу разлетелся настойчивый стук дверного молотка.
– Посмотрю, кто пришел, – заявила я, заметив, с какой готовностью тетка приподнялась с полосатого дивана.
