Губы едва ощутимо коснулись моих еще влажных после купания волос, и тело от макушки до пяток пронзило магическим разрядом, будто я превратилась в громоотвод и по мне в землю прошла молния.
– Если отпустишь меня окончательно, то потом будешь до конца жизни жалеть, – пригрозила я.
– Знаю.
– Ты мне душу наизнанку выворачиваешь, – вдруг вырвалось совершенно некстати и как-то очень жалобно для самого серьезного в моей жизни признания. Оставалось только носом шмыгнуть.
– И это я тоже знаю, – вздохнул он.
Позже Кайден устроил мне допрос с пристрастием.
Было непонятно, о чем он думает, слушая рассказ о нападении и о темном маге в доме Исаи Гленна, ведь его лицо оставалось непроницаемым. Более того, он даже смотрел не на меня, а в окно, но напряженная поза со сложенными на груди руками говорила о том, что он слышал и оценивал каждое слово.
– И еще кое-что… – Я наконец решилась рассказать про убитую королеву школы. – Когда я переместилась в первый раз, то столкнулась с Аглаей Коваленко.
– Погибшая адептка? – Он бросил на меня острый, пробирающий до мурашек взгляд.
– Она была в том доме, и похоже, по собственной воле. Позже ее нашли с четырьмя вырезанными рунами на руке. Что это вообще за место такое странное? Оттуда невозможно выйти через дверь.
– Ворота между Теветом и Абрисом.
– А почему их называют домом Исаи Гленна? – опешила я.
– Потому что когда-то ворота и были домом колдуна, виноватого в магическом взрыве.
Похоже, вид у меня сделался столь дурацкий, что Кайден впервые за последний час усмехнулся.
– Что, госпожа Уварова, вас учили другой истории Абриса?
– Сам как будто не знаешь, – отозвалась я, вспоминая, как зубрила уроки истории, где говорилось, что причиной Большого взрыва был магический катаклизм. Странно прожить почти двадцать лет и вдруг услышать, что катаклизм имел имя и фамилию.
В Тевет мы вернулись глубокой ночью, хотя начали перемещаться в тот час, когда заметенные окрестности дома знахаря погрузились в вечерние сумерки. Я не понимала, от чего зависело время скольжения.
Мы то перемещались за минуты, то проваливались в пустоту на пару часов.
Столицу поливал ледяной осенний дождь – неожиданный и неприятный сюрприз. Нам с трудом удалось поймать кеб, и когда возница остановился напротив нашего дома, я отодвинула кожаную занавеску. Родительский особнячок за кованой оградой спал, озарены были только окна на первом этаже, в кабинете отца. Дорожку к каменному крыльцу засыпали опавшие кленовые листья.
