– Что за синяк на лбу? На тебя больно смотреть, – бросил он, когда мне удалось его нагнать. – Ты выглядишь так, будто у тебя тяжелое похмелье.
– Угадал.
– Мой ответ: нет, – продолжил он тем же резким тоном, который заставлял скачущих следом советников икать от страха.
– Я еще ничего не сказала!
– Слышал, что сегодня ночью была облава. Арестовали пару десятков игроков. Видимо, дочку молельщика тоже схватили? Это единственная причина, которая могла заставить тебя прийти ни свет ни заря в контору. Так вот, мой ответ: нет! Никакого судебного заступника я не дам.
Думаю, что пару лет в исправительном доме вернут ей чувство реальности! – отрезал Тин.
– Валентин, ты же понимаешь, что ее семья не может себе позволить хорошего судебного заступника.
Он резко остановился, советники испуганно столпились и боясь налететь на молодого хозяина. Вперив в меня гневный взгляд, Тин зло прошипел:
– Дочь молельщика…
– У нее есть имя.
– Наплевать! – Он резко втянул воздух через раздувающиеся ноздри, на виске пульсировала жилка.
– Она втянула тебя в это дерьмо с Абрисом! Смотри, чем все для тебя закончилось! Что за глупая жажда приключений? Сколько чокнутых должно погибнуть, чтобы вы уже прозрели?
– Если ты не заметил, меня не окружает толпа друзей! Я, знаешь ли, не очень уживчивая. И сегодня моя единственная подруга попросила о помощи.
Он молчал, буравил меня тяжелым взглядом. Пауза затягивалась.
– Ты мне должна артефакт, Лерой! Будь это заводная кукла или очередная бездонная сумка, наплевать. Ты сделаешь его для моей мануфактуры, – наконец процедил он.
– Поняла меня?
– Дорожный сундук, – поправила я, припоминая, как бесился Озеров-старший, когда проект дорожного сундука, разработанный для курсовой в прошлом году, уплыл в руки королевской мануфактуры, где производили простые бытовые артефакты.
– Чего?
– Это был дорожный сундук, но неважно. – Я сжала губы, чтобы не расплыться в довольной улыбке. Это была полная и абсолютная победа!
– И чтобы думать забыла о боевой руне! – Валентин не был бы сыном самого богатого дельца Кромвеля, если бы не начал торговаться.
– Я не позволю тебе профукать талант из-за глупой паранойи. Если страшно жить одной, переезжай к моим родителям.
– Ладно.
– Переедешь? – изумился он, не веря собственным ушам.
– Подумаю, нужна ли мне руна.
– Сегодня мы идем на тренировку.
– Вот это уже шантаж! – от мысли, чтобы в похмелье летать по спортивному залу, как подбитая ворона, голову заломило пуще прежнего.
– Тогда с тебя ужин в выходные.
