– Все в порядке? – раздался за спиной спокойный голос Оливера.
– Господин Вудс? – удивился парень, узнавая преподавателя, и для чего-то спросил очевидную вещь, ткнув пальцем в сторону мансарды: – Вы здесь живете?
– На первом этаже, – не моргнув глазом, соврал сосед и поставил мне под ноги мужские домашние туфли. – Обуй, а то простудишься.
Ступни утонули в его обуви.
– Я должна ехать за Крис, – заявила я и, нещадно загребая туфлями, направилась к веранде, даже не понимая, насколько противоречу сказанной Оливером лжи.
– Мне поехать с тобой? – предложил он."
"– Не хочу вас обидеть, господин преподаватель, но моей подруге сейчас нужен хороший судебный заступник, а не учитель по традициям Абриса, – отказалась я от добровольного сопровождения и промолчала, что Валентин придет в бешенство, если увидит на пороге целую компанию соседей.
Парень следил за нами с открытым ртом.
– Господин Вудс, а разве вы не сказали, что живете на первом этаже? – уточнил он, указав в меня пальцем.
– Ты ослышался, – с ледяной интонацией отрезал Оливер, заставив адепта отказаться от любых расспросов и даже вытянуться в струнку.
* * *Несмотря на ранний час, застать Тина в особняке Озеровых мне не удалось. Лакей, открывший дверь, объявил, что «молодой господин уже уехал», пришлось прыгать в кеб и нестись в центр города в контору Озеровых. И Валентин заставил меня промаяться в помпезной приемной два часа.
Сидя на краешке велюрового дивана, я не сводила глаз с высоких напольных часов с золотым ободом на циферблате, нервно стучала ногой по дубовому наборному паркету и постоянно ловила сочувственные взгляды секретаря.
В отличие от меня, он не понимал, почему лучшая подружка Озерова-младшего попала в немилость.
Наконец, когда я действительно собиралась вломиться в кабинет, тяжелые двустворчатые двери отворились. Валентин вышел, надевая на ходу пиджак. За ним следом выкатились бледные, как призраки, советники. Видать, тоже попали под горячую руку. По утрам дурным настроением молодой хозяин мог помериться с мифической горгульей, и не факт, что последняя оказалась бы злее.
Вскочив с дивана, я изобразила жалобную мину и принялась теребить лямки матерчатой сумки, чтобы Тин уж с ходу оценил степень отчаянья. Однако спектакль не прошел. Он смерил меня ледяным взглядом и стремительной походкой направился вон из приемной. Пришлось припустить следом, точно собачонка. Что-что, а заставлять людей чувствовать себя ничтожествами у него отлично получалось.
