Он еще некоторое время постоял возле дивана, наблюдая за манипуляциями Дроздова, после чего вспомнил про учителя физкультуры. Того было сразу не заметить, он словно спрятался. Сидел на стульчике в самом углу комнаты, сливаясь со стеной и не двигаясь. «Да как же его зовут? – напрягся Гуров. – Что ж такое? Почему его имя выпало из памяти?»
Физрук, заметив, что на него обратили внимание, привстал и протянул руку.
– Вы меня помните? Я Геннадий, преподаю физкультуру, – напомнил он. – Может, забыли? Юрченков моя фамилия.
Точно. Геннадий Юрченков. Он же физрук.
– Не забыл, – соврал Гуров. – Спасибо за то, что дождались.
– Дождался бы в любом случае, – уверил Льва Ивановича физрук.
Он плохо выглядел. Лицо было бледным, очевидно, вследствие того, что ему пришлось недавно пережить. Любой, кто обнаруживал труп, испытывал стресс, только у каждого он проявлялся по-своему. Та же Арефьева, помнится, застыла от страха и помутилась рассудком, наткнувшись на тело Шлицмана, и каждое слово Гуров из нее вытаскивал клещами.
Геннадий же остался в здравом рассудке, но только внешне. Сильная бледность и взгляд побитой собаки указывали на то, что мужик все-таки был не в себе. Так смотрят люди, которые подспудно молят о помощи, словно просят немедленно их разбудить, надеясь на то, что все происходящее является ночным кошмаром. Им нужна та помощь, которой они никогда не получат, потому что больше всего желают повернуть время вспять, а это, как известно, идея неосуществима.
– Вы что же, здесь все время так и просидели? – Гуров с сочувствием посмотрел на физрука.
– Никуда не уходил, – с готовностью ответил тот. – Ждал. Все честно чтобы.
– Ну если честно, то ответьте, пожалуйста…
В следующий момент физрук Геннадий, будто что-то увидев на лице Льва Ивановича, качнулся вперед и ткнулся лбом в живот сыщика. Гуров растерялся, схватил физрука за плечи и попытался оттолкнуть от себя. Но туловище Геннадия, вмиг потяжелевшее, все равно возвращалось в прежнее положение.
– Да что такое?! – не выдержал Гуров.
– Эй, Гена! Геннадий, вы меня слышите?
За время службы он наблюдал огромное количество человеческих реакций абсолютно на разные раздражители. Видел и рыдающих людей, и истерично хохочущих, и впадающих в сумасшествие. Всякое было. Но Гуров не смог припомнить никого, кто бы реагировал на происходящее так, как Юрченков.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что физрук потерял сознание и совершенно не управляет своим телом.
