– Не совсем, – снисходительно улыбнулся Серов, намекая на исключительность своей идеи.
– Смотрится красиво, – подыграл ему Лев Иванович.
Серов снял пиджак и бросил его на диван.
– Смотрю, Ирина вам кофе предложила, – сказал он.
– Надеюсь, что не последний в доме, – ответил Гуров.
– Невежливый я черт, – расстроился Серов. – Да я просто хотел сказать, что тоже не отказался бы. Составите компанию?
– Я бы повторил, – не стал кокетничать сыщик. – Кофе хорош. Где берете?
– У знакомых. Кофе из Эфиопии. Ира, приготовишь нам еще?"
"– А ты думаешь, что я на кухню просто так ушла? – крикнула Ирина.
Разговор постоянно откладывался. Сначала ждали Серова, потом когда он появился, то отвлеклись на обои, теперь вот снова на кофе. Гуров понял, что пора брать ситуацию в свои руки.
– Давайте поговорим, – просто предложил он. – Может быть, и без кофе получится.
– Конечно, – лицо Серова мигом посуровело. – Извините. Разумеется.
Он упал на диван, небрежно отбросив в сторону пиджак.
– А я знаю, зачем вы пришли, – заявил глава Управы.
– Хотите знать подробности того вечера, так? Ведь давать показания – это совсем другое. Сухой язык не заменит человеческого общения.
– Не заменит, – согласился Гуров. – Поэтому я здесь.
– Вот и я об этом, – вздохнул Серов. – Жизнь меняется очень быстро, люди за ней не успевают, о будущем детей даже подумать страшно. Вот вроде бы у меня один ребенок. Казалось бы, справимся, сдюжим. Но это только со стороны нет проблем. Только со стороны… Признаюсь вам, гражданин начальник… – он улыбнулся, обратившись к Гурову неформально, – я и сам до сих пор вспоминаю свои школьные годы с ощущением, будто бы меня постоянно в чем-то обвиняли.
Вечно был кому-то должен, вечно чего-то боялся.
«Точно. Давай теперь и школу вспомним, – отметил про себя Гуров. – Про детский садик тоже поговорим. Куда же вас постоянно уносит, дядя?»
– Юрий Петрович, а вы сможете вспомнить что-то, что показалось вам подозрительным во время выпускного вечера? – перевел тему Гуров. – Вы же общались с людьми, к дочери подходили.
Может, были какие-то невнятные моменты, которые сейчас можно было бы увязать со смертью учителя истории?
– Ничего я не заметил, – отрезал Серов. – И еще в тот день высказал вам свое мнение: Шлицман был алкоголиком. Вот сердце и не выдержало.
– Олега Алексеевича убили, – спокойно произнес Гуров. – Кто-то нанес ему смертельную травму головы.
Серов застыл, приоткрыв рот и недоверчиво уставившись на Гурова.
– И-и-ира! – позвал он.
