Наверное, приготовился подхватить ее бесчувственное тело.
Соня не сводила глаз с трехглавого пса, изучала все три его головы и не собиралась терять сознание. Трехглавый пес ничем не хуже упыря. А во многом даже лучше. Ведь это именно он спас ее от неминуемой смерти. Вероятно, уже дважды спас. Ведь там, у лесопилки, с парнями наверняка был именно он.
– Вот почему он Горыныч, – сказала Соня тихо, но твердо.
– Сообразительная, – усмехнулся Митя, а потом глянул на Севу, сказал: – Помоги мне с батей, блондинчик.
Вдвоем они аккуратно уложили дядю Гришу на спину пса.
Соня держалась поблизости. Пыталась приглядывать и за ними, и за туманом, который, казалось, решил остаться в Гремучей лощине навсегда.
11 глава
Идти старались быстро. Так быстро, как только позволял туман. Туман был такой густой, что Сева опасался, что они могут заблудиться, что движутся они не вперед, а по кругу. Но Митяй был уверен и целеустремлен.
– Не бойтесь, городские, – сказал он, когда Сева попытался высказать свои опасения. – Я, считай, вырос в лесу.
Я тут каждую кочку знаю.
Как выяснилось, знал Митяй далеко не каждую кочку. Уверенность его поубавилась, когда земля под массивными лапами Горыныча начала пружинить и хлюпать. В Севины ботинки тоже натекло холодной болотной воды, а к туману начали примешиваться сумерки.
– Нельзя идти ночью, – сказал Сева и тронул Митяя за плечо. – Слышишь? Мы пропадем, если пойдем в темноте.
– А если не пойдем, – Митяй дернул плечом, – пропадет мой батя! Так что ты смотри, блондинчик, решай сам.
Можешь остаться с ней, – он кивнул в сторону притихшей, поникшей Сони, – а мы с Горынычем пойдем вперед. Партизанский отряд на том берегу. Я знаю.
На том берегу… На том берегу чего? Вот этого месива из снега, грязи и болотной жижи?..
– Здесь должна быть гать.
Митяй говорил уверенно, вот только Сева понимал – нет в нем никакой уверенности, если лишь отчаянная надежда на фарт. Тот самый фарт, который до сих пор позволял его отцу оставаться в живых.
– Нет тут никакой гати, тут кругом топь!
– Оставайтесь! – процедил Митяй сквозь стиснутые зубы.
– Оставайтесь, а я пойду.
– Ему нужно к врачу, – сказала Соня тихо, но твердо. – И как можно скорее.
Значит, не останется, попрется следом за Митяем. Она думает, что от нее хоть что-то зависит! Дура! Он, Сева, тоже думал, что может решить, помочь и спасти. Если бы вернулся тогда, если бы не подчинился тому свербящему, невесть откуда взявшемуся чувству неизбежности, возможно, Таня сейчас была бы жива.
