Ну, чтобы красивой быть, аккуратной. А эта не стряхнула, словно и не заметила, что вся перемазанная. Она мне улыбнулась… У меня аж похолодело все внутри от этой ее улыбки. И пальчиком к себе поманила. Вот так. – Зверобой согнул указательный палец, посмотрел на него с недоумением. – И знаете что? Понял я, дорогие товарищи, что, если вот прямо сейчас не унесу ноги, конец мне придет. Ружье у меня с собой, а даже не подумал, что можно стрельнуть в нее. Такой страх меня обуял, до сих пор, как вспоминаю, так холодным потом прошибает.
Я сначала-то на карачках да задом, а потом уже понял, что бессмысленно от нее прятаться, что увидела она меня. Или почуяла… Вот тогда я и бросился бежать со всех ног. И знаете что?
Было видно, что Зверобою необходимо выговориться, что эта история для него куда страшнее и реальнее истории с оборотнем. Что нисколько ему не стыдно за этот свой страх, а поделиться хочется. Просто чтобы не носить это все в себе.
– Что? – спросил Григорий.
– Погналась она за мной. Сначала на двух ногах бежала, как человек.
А потом упала на четыре и уже по-звериному, с воем.
Зверобой пытался в своей голове увязать то, что увязать никак не получалось – мертвую немецкую женщину и оборотня. Зверобой искал нить и связь, которой на самом деле не было. А что было, о том Григорию не хотелось и думать. Были упыри. Те самые «игрушки» старухи фон Клейст. Такие же, как бедная девочка Настя, только, наверное, более опасные. «Игрушки» эти по упыриной традиции сначала вроде как умерли, а потом воскресли.
Вот это воскресение Зверобой и застал. Вот что-то похожее случилось и с ним, с Григорием. Только в отличие от тех упырей, ему удалось сохранить разум. Как удалось? Были у него кое-какие мысли на этот счет. И все они крутились вокруг тети Оли, вокруг ее последнего подарочка. Вот уж точно… подарочек. Лучше бы сдох он тогда в том овраге! Для всех было бы лучше. А если бы не сдох? Если бы стал таким, как эти упыри, которых видел Зверобой? Как Зося если бы стал? К кому они первым делом идут? К кому Зося пришла? К тому, кого любила и знала при жизни.
Вот и он бы пришел к Митяю…
– Ты чего, Гриня? – пробился сквозь мрачные мысли голос Власа. – Вид у тебя такой, словно это ты только что ожившего покойника увидел.
– Я думаю, – буркнул он.
– О чем?
– О том, что их там трое было. Тех, кто из могилы выкопался.
– Может и больше, – ввернул Зверобой. – Сами понимаете, я дожидаться не стал, мне и того, что увидел, хватило, чтобы до конца дней своих кошмарами маяться.
